Пятна на солнце полностью

Навстречу ему бежал мальчишка лет тринадцати с зажатым в руке пирожком. За ним, расталкивая встречных людей, гнался мужчина лет сорока-сорока пяти. Он подсек мальчишке ногу, и тот упал на землю. Пирожок вылетел из его руки и тут же был проглочен громадным лохматым псом. Мужчина наклонился над мальчишкой и схватил его за ухо.

— Ах, ты, гаденыш! Я тебе покажу, как воровать пирожки!

— Дяденька, не бейте меня! Я больше не буду!

Несмотря на плач мальчишки, мужчина продолжал держать его за ухо.

— Отпусти мальчишку! — громко произнес Сорокин. — Ты не видишь, что он голодный?

— А ты, кто такой? — отпустив ухо мальчишки, произнес мужчина и, сделав свирепое лицо, закричал. — Я что-то не понял, граждане, кто он такой, чтобы учить меня благородным манерам. Вали отсюда! А то не посмотрю на твой иконостас, набью морду!

Вокруг них стала собираться толпа любопытных. Многие хорошо знали мужчину за его горячий характер и тяжелую руку.

— Давай, Кувалда! Дай ему в морду! — неслись из толпы ободряющие крики.

Мужчина развернулся и хотел ударить Сорокина. Тот ловко увернулся от удара. Кулак мужчины буквально пролетел мимо его лица со скоростью курьерского поезда. Александр ударил его коленкой в пах, от чего тот присел от боли, а затем нанес ему сильный удар в челюсть. Мужчина, словно мешок с навозом, повалился на землю.

— Я — начальник городского отдела «СМЕРШ», майор Сорокин, — громко выкрикнул он. — Кто еще хочет испытать свою судьбу!

Расталкивая толпу руками, к нему подошел милиционер. Видимо, он услышал, кто стоит перед ним, и, приложив руку к фуражке, бойко представился.

— Возьмите этого, — произнес Александр и указал на мужчину, который еще продолжал корчиться от боли. — Я вечером поговорю с этим гадом персонально.

— Так точно, товарищ майор, — произнес милиционер.

Он схватил мужчину за руку и помог ему подняться с земли.

— Что? Достукался, Кувалда? Майор быстро отправит тебя туда, куда Макар телят не гонял. Давай, пошли в отдел!

Сорокин проводил их взглядом и направился дальше. Он долго бродил среди торговок и покупателей, пока не остановился около женщины, которая торговала тушенкой и американским яичным порошком в металлических банках.

— Почем? — спросил Сорокин.

Женщина назвала цену.

— А почему так дорого? — спросил Александр.

Неожиданно женщина сунула банки в черную кирзовую сумку и чуть ли не бегом бросилась от него в сторону. Она моментально растворилась среди шумной и пестрой толпы.

Сорокин вошел в пустующий кабинет и, поставив на стул свой небольшой багаж, сел за стол. Ему еще не приходилось одному занимать такой большой кабинет, и поэтому он испытывал от этого некое неудобство. Предыдущий хозяин кабинета был убит две недели назад, когда возвращался с совещания, которое проходило в Москве. Его машина была обстреляна бандитами при въезде в город. Насколько он знал, операция, проведенная ротой НКВД, положительных результатов не дала. Преступники словно испарились в небольшом лесу. Он подошел к окну и, отодвинув штору, посмотрел на улицу. Город жил своей жизнью. По небольшой разбитой войной улице спешили люди: кто-то возвращался домой, другие шли на работу. Услышав за спиной шорох, он резко обернулся, чем напугал вошедшую в кабинет уборщицу.

— Здравствуйте — поздоровалась с ним пожилая женщина. — Меня зовут Екатерина Игнатьевна. Я зашла прибраться в вашем кабинете. А вы, выходит, наш новый начальник?

— Угадали. Меня зовут Сорокин Александр Михайлович. С сегодняшнего дня я ваш начальник. Еще кто-то в отделе есть?

— Нет, Александр Михайлович. Тамара Александровна уже ушла домой. Можно я сделаю влажную уборку?

— Да, конечно.

Он вышел из кабинета и, достав папиросу, закурил. От генерала Каримова он узнал, что во время войны в этом здании размещалось гестапо, а в его подвале пытали и расстреливали подпольщиков и партизан.

— Заходите, Александр Михайлович, я убралась.

Он загасил папиросу о каблук сапога и, вытерев у порога о тряпку подошвы сапог, вошел в кабинет. Женщина подняла ведро с водой и тихо вышла из помещения, плотно закрыв за собой дверь. Он сел на большой кожаный диван и закрыл глаза. Натруженная за день нога тихо напоминала ему о своем существовании. Неожиданно дверь кабинета широко распахнулась, и в помещение, звеня подковками на каблуках сапог, вошел полковник милиции.

— Антонов Леонид Павлович, начальник городского отдела милиции, — представился он и сел на стул, который жалобно застонал под его весом. — Квартиру смотрели?

— Нет, — коротко ответил Александр. — Там живут жена и дочка бывшего начальника.

— Квартира ведомственная, и вы имеете на нее права, — произнес Антонов. — Я все понимаю, Александр Михайлович, но жизнь есть жизнь. Мы подберем в ближайшее время им комнату, так что без угла они не останутся.

— Вот, когда подберете, тогда и вернемся к этому разговору, Леонид Павлович. А пока я здесь поживу. Я привык к неудобствам, так что не обращайте на это внимания.