Пятна на солнце полностью

Сорокин прочитал постановление ЦК ВКП (б) в газете «Правда» и отложил ее в сторону. Он был освобожден из-под ареста два дня назад и сейчас ждал нового назначения на фронт. Несмотря на то, что он великолепно понимал, что идет война, что для проверки достоверности данных им показаний необходимо было лишить его свободы, обида по-прежнему выжигала душу. Прочитав Постановление, он сразу все понял: партия и Ставка верховного главнокомандующего умело сняли с себя какую-либо ответственность за гибель армии, переложив ее на генерала Власова. Именно из-за его нерешительности, малодушия и трусости якобы и погибла армия, а он, испугавшись ответственности перед партией и народом, предпочел сдаться в плен немцам. Размышляя над превратностями жизни, Александр не услышал, как открылась дверь, и в комнату вошел боец.

— Товарищ капитан, вас вызывают в штаб, — произнес он, вытянувшись в струнку.

Сорокин встал из-за стола и, поправив гимнастерку, направился к двери. Он шел по коридору, то и дело, отдавая честь попадавшимся ему навстречу офицерам. Его выгоревшая, поношенная гимнастерка с медалью и орденом на груди явно не вписывалась в новое шерстяное обмундирование офицеров штаба. Открыв дверь, он приложил руку к пилотке и доложил о своем прибытии. Полковник Астахов, начальник особого отдела фронта, посмотрел на него и невольно улыбнулся: на ногах капитана были старые стоптанные сапоги, тщательно начищенные ваксой, но все равно выглядевшие неухоженными.

— Здравствуй, Сорокин, — произнес он, не выходя из-за стола. — Знаком с твоими приключениями. Могу сказать лишь одно — молодец! Как мне доложили сегодня, документы, которые ты доставил из-за линии фронта, оказались чрезвычайно важными. Хочу поздравить тебя, ты представлен к Ордену Красной Звезды.

Александр, разглядывая внешность начальника особого отдела фронта, не мог не отметить про себя, что за все время их общения, тот ни разу не посмотрел ему в глаза. Его глаза жили как бы отдельно от него, и поэтому было трудно понять, насколько он искренен в своих поздравлениях.

— Спасибо, товарищ полковник.

— Капитан! Ты отзываешься в распоряжение Наркомата внутренних дел СССР. Насколько я знаю, ты уже проходил там службу. Получи в соседнем кабинете проездные документы и езжай в Москву.

— Есть получить документы, товарищ полковник, — по уставу произнес Сорокин и, повернувшись, вышел из кабинета.

В канцелярии, куда он вошел, было пусто. Он немного потоптался у порога и собрался уже выйти из комнаты, когда услышал женский голос.

— Капитан Сорокин? Подождите секунду, я сейчас.

Вскоре из соседней комнаты вышла женщина лет тридцати, одетая в военную форму.

— Вы за проездными документами?

— Так точно, — ответил он и посмотрел восхищенным взглядом на красивое лицо женщины.

«Наверняка спит с полковником или с генералом, — почему-то подумал он. — Уж больно держится независимо при звании сержанта».

— Вот здесь распишитесь, — произнесла она и ткнула своим красивым пальцем в журнале.

Сорокин обмакнул перо ручки в чернильницу и расписался.

— Вот, возьмите, здесь все — проездные документы, продуктовый аттестат, короче, все необходимые документы. Вы — счастливчик, капитан, еще несколько дней назад вы были в расстрельных списках, а сегодня направляетесь в Москву.

— Я бы многое отдал, товарищ сержант, чтобы вот, так как вы, сидеть тут и завидовать людям из расстрельного списка.

Он взял документы и вышел из кабинета. Багажа у него не было, и он сразу же направился к машинам, стоявшим у штаба.

— Кто едет на вокзал? — спросил он первого попавшегося ему на встречу водителя.

— Вон тот, по-моему, — произнес боец и указал на стоявшую в стороне полуторку.

Через полчаса он уже трясся в машине по разбитой дороге. То, что произошло потом, Александр помнил плохо. Немецкий истребитель зашел на грузовик сзади: пулеметная очередь, и машина вспыхнула ярким факелом. Он успел выбраться из нее раньше, чем стали рваться ящики с боеприпасами, которые в ней находились.

Заканчивался август 1944 года. Война ушла далеко на запад. Страна переживала очередные трудности, связанные с восстановлением разрушенных заводов и фабрик, строительством и ремонтом жилых домов. В городе, в который Сорокина направило главное управление «СМЕРШа», была довольно сложная оперативная обстановка: здесь действовала банда, совершающая регулярные налеты на продовольственные склады и магазины. Бандиты брали все, что можно было продать или обменять на продукты питания.

Майор Сорокин медленно шел по перрону, а если точнее, по тому, что осталось от него. Несмотря то, что он был еще молод, его виски война окрасила в серебряный цвет. Он немного прихрамывал на правую ногу и поэтому опирался на искусно вырезанную трость, которую подарили ему сослуживцы. На груди, ярко сверкая на солнце, теснились два Ордена Красной Звезды и Орден Боевого Красного Знамени. Он неторопливо перешел через железнодорожные пути и направился в сторону небольшого рынка, который находился недалеко от станции.

— Стой! Убью сволочь! — донеслось до него.