Это просто базовый инстинкт, который гнал моих предков в дальние странствия в поисках "Зеленой Земли". Это все глубоко внутри, в крови. Я не могла отказаться от шанса увидеть звезды и чужое небо.
Моя родина — Фрейя. Я житель этой планеты в седьмом поколении по отцовской линии, и во втором — по материнской. Предки матери прибыли на Фрейю гораздо позже, основав анклав Нихон.
Однажды мои скандинавские предки отправились в путь к новым землям, но уже по звездному океану.
Первым был колонизирован Фрейр. Экспансия в обитаемой вселенной происходит экстенсивно… Второй планетой была Фрейя.
Вращающаяся вокруг желтого карлика Кубелки, она была лакомым куском. Терраформирование заняло почти четыреста лет, что для планеты земного типа было очень быстро.
Сначала первая волна переселенцев обеспечила повышение температуры и таяние льдов. Бесконечные акры Белизны были затянуты черной полимерной пленкой, притягивающей солнечный свет. Солнечные батареи также преобразовывали свет в энергию, которая грела экваториальные моря.
В атмосфере распылялись реагенты, меняющие частоту выпадения осадков. С ближайших спутников на Фрейю доставлялись метан и углекислота, чтобы усилить парниковый эффект.
В нужный момент специальные зонды были запущены вглубь планеты, чтобы повлиять на ядро. Терраформисты пошли на огромный риск, задумав смещение полюсов и оси вращения. В идеале планировалась смена сезонов в течение тропического года, как на Терре. В худшем случае они могли совсем потерять планету, сделав ее непригодной для жизни.
Однажды планета уже не смогла противостоять человеческому воздействию, и равновесие сдвинулось, вызвав тяжелейшие катаклизмы. Атмосферу сотрясали бури. Кора планеты трескалась, заставляя вулканы извергаться и наполнять воздух дымом и пеплом. Моря вскипали в месте океанических разломов и выходили из берегов. Очертания материков менялись, острова уходили под воду, и из ничего вырастали горные массивы.
Корабли его величества "Лодброк", "Эрикссон" и "Сольвейг" спешно эвакуировали ковчеги с людьми и оборудованием на орбиту.
Буря столетия, не иначе! Около ста лет длились катаклизмы. Часть семей с детьми вернулась обратно на Фрейр. На орбитальной станции, вращающейся вокруг Фрейи, остались только наблюдатели.
Когда планета успокоилась, пришлось снова заняться атмосферой, в которой пыль и копоть не пропускали солнечный свет. Началось охлаждение, и этого во что бы то ни стало следовало избежать. Терраформисты вызвали выпадение атмосферных примесей с осадками, после чего люди вернулись на планету и наконец начали полноценное заселение Фрейи.
Я сохранила эту тягу, неясный зов, который звал меня в странствия. Куда он меня приведет — другой вопрос…
Пока я доедала пустой рис, мне удалось успокоиться. В конце концов, в лаборатории меня ждал выращенный кусок терранского лосося. Он как раз дорос до нужного размера, и можно было снимать пробу.
Да, я научилась использовать технику не по прямому назначению. И, разумеется, я не использовала стимуляторов роста, чтобы вырастить ткани. Миомеры и миосепты хаотично перемешались, и на кусок рыбы было мало похоже, но это все равно было лучше, чем синтетика.
В такие моменты я понимала докосмических предков, почти все время озабоченных добычей пропитания.
Мне повезло, поскольку в моей лаборатории и смотровой санитарные проверки случались строго по расписанию, в отличие от жилой зоны, и я всегда успевала замести следы.
Внезапно коммуникатор на поясе пискнул. На линии был "мистер мозг". Так я пометила вызовы от Хорхе. На экране появилось входящее сообщение.
"Что случилось?" — прочла я.
"Ничего".
"Ну, раз ты так говоришь, значит, так и есть", — ответил он.
"Ты где? Уже поел?"
"Я еще здесь. Оглянись!"
Я обернулась и увидела парня, сидящего за одним столом с начальником станции Даниэлем Фернандесом. Рядом сидели эррг и назначенный с Терры военный советник Даглас.
Некое двоевластие на станции имело под собой основу.
Местонахождение вблизи сингулярности, служившей гиперпространственными вратами, делало станцию важным объектом, который нуждался в защите, так что тут находился небольшой военный гарнизон.
Также в контроле нуждались горные разработки на астероидах и спутниках. А еще "Обливион" был местом ссылки. Сюда регулярно прибывали заключенные, чтобы потом отправиться на принудительные работы на астероидах.
На "Обливионе" имелись маршевые двигатели, которые время от времени включались для коррекции орбиты станции, дрейфовавшей в космосе. Фактически, станция могла перемещаться и в любой момент превратиться в космический корабль. В мирное время начальник станции был здесь царь и Бог, подобно капитану корабля.
Военный советник и начальник гарнизона в случае военного положения принимал на себя командование станцией.
До сих пор подобного не случалось, но была предусмотрена возможность подобного исхода. Раз в год на станции проходили учения, и я имела возможность видеть военных в деле.
Я кивнула, дав понять, что увидела. Хорхе приглашающе помахал рукой. Я отрицательно помотала головой.
"Лучше ты ко мне", — набрала я.
