Нана взяла в руки отрезанный пласт колбасы и откусила его. Дети переглянулись.
– Вкусно! Никогда такого не пробовала! Спасибо большое, – жуя, сказала Нана.
– О как! – сказала Мариам. – Я смотрю, они провели время с пользой, – она обвела взглядом всю кухню. – Давно было пора убрать эту свалку!
– Это ты сейчас критикуешь свою дочь? Ты же знаешь, что она только и делает, что убирает за Марселем! А Эмиль сегодня не в состоянии убирать. Был не в состоянии.
– Да все я знаю! – махнула Мариам рукой на сына и присела рядом с девочкой. Она залюбовалась Миленой. – Я говорю как раз про Марселя. Его давно уже было пора выкинуть в одном мешке со всем мусором, который он тут производит. А еще лучше в унитаз смыть вместе с его же дерьмом! – Левон ухмыльнулся. Его всегда забавляла дерзость матери, когда та была в хорошем настроении.
Эмиль быстро взял свой кусок и начал есть. Он уже успел попробовать лакомство, когда Милена выходила из кухни. Стоя у открытого холодильника, он аккуратно отвернул кусок фольги и проковырял пальцем массу кофейного цвета. Ему ужасно понравился этот вкус, поэтому подросток с нетерпением ждал прихода Наны, чтобы лучше распробовать лакомство.
– Милена, я вот что хотела спросить, – боязливо начала Нана, будто не хотела спугнуть девочку, – что там за история, про которую нас спрашивал полицейский?
Эмиль заметил, что щеки девочки покраснели. Она была смущена этим неожиданным вопросом. Милена никак не могла подумать, что Нана и Эмиль могли знать об этом.
– Откуда вы знаете? – спросила девочка.
– Да мы ничего толком-то и не знаем. Полицейский затронул какой-то случай, который был двадцать шестого апреля. Он хотел узнать, был ли с тобой в это время Эмиль. Если, конечно, не хочешь, не рассказывай. Я просто спросила.
Милена отрицательно помотала головой, глядя себе в тарелку, и сказала:
– Вы подумаете, что я какая-то испорченная.
– Я не буду тебя осуждать. Но и не заставляю все рассказывать, – успокаивающе произнесла Нана.
Эмиль с любопытством смотрел то на Милену, то на свою маму. Он молчал. Мальчик неосознанно пытался дышать тише, чтобы тоже не спугнуть сестру. Уж очень ему хотелось узнать, что там за история произошла. Левон в это время ближе подошел к дочери и сел на корточки рядом с ее стулом. Он стал пристально вглядываться в ее смущенное лицо. Хранитель понял, что она хочет все рассказать, но боится, что ее не поймут. Слова Наны о том, что она не будет осуждать, немного приободрили девочку, и она неуверенно взглянула в лицо женщины, ища в ее глазах правду. Милена боялась, что Нана поступит с ней так же, как и ее родители. Они тоже говорили, что дочь может довериться им, и обещали не ругать, а когда она рассказала всю правду, мама стала сильно кричать на нее, а отец и вовсе запер в комнате на неделю. Они не стали подбадривать ее или успокаивать, хоть и были ее родителями. А Нану она видела первый раз в жизни, поэтому очень сомневалась в правильности своего решения рассказать ей все. Но внутреннее чутье подсказывало девочке, что этой женщине действительно можно довериться.
– К тому же кто я такая, чтобы ругать тебя? Я хоть и родная тетя тебе, но вижу тебя впервые, поэтому вряд ли имею право учить морали. На это есть твои родители, – эти слова окончательно убедили Милену в том, что она может рассказать ей все.
