Судебное дело длилось недолго. Выживший парень согласился со всеми выдвинутыми обвинениями. Видно было, что он сильно нервничал, поэтому мужчина, защищавший его, постоянно поправлял и подсказывал, что ему нужно говорить. Все были в полной уверенности, что ему дадут реальный срок, так как тот знал, что его друг был пьян. Но так как он не был за рулем, ему дали всего полтора года условного срока. Парень даже заплакал, когда понял, что ему не придется сидеть в тюрьме. Женщина, которая, по всей видимости, была его матерью, вскрикнула и упала на колени, когда услышала, что ее сын не попадет в тюрьму. Она рыдала, в то время как отец виновного пытался поднять ее с пола.
Как уже было известно, Милена выступала свидетельницей. Эмиль наблюдал, как грозного вида женщина-судья задает ей вопросы. Несколько раз у девочки на глазах наворачивались слезы, но она храбро сражалась с появляющейся паникой, и очень быстро собиралась, продолжая отвечать.
Левон тоже напряженно наблюдал за ней. Он видел, как плечи его дочки слегка подрагивали, как и ее голос. Это сказывалось нервное напряжение. Он бы многое отдал, чтобы избавить ее от этого допроса. Мать же Милены с первого взгляда выглядела хладнокровной, даже равнодушной. Но стоило внимательнее взглянуть на ее глаза и руки, как сразу становилось ясно: она ужасно переживает за дочь. Как бы женщина ни пыталась быть невозмутимой, Левон узнавал этот испуганный прищур. Она прекрасно знала, что Милене ничего не будет, но волнение все равно присутствовало в ее душе. А Левон прекрасно помнил, что испуг его жены всегда перерастал в злость, и если не остановить ее, то она перерастет в ярость. Диана всегда выходила из себя из-за того, что не могла перебороть свои страхи. В такие моменты он всегда обнимал ее и крепко прижимал к себе. Это успокаивало женщину, и она оттаивала, как льдинка в теплых ладонях. Левон вспомнил о том, что никто никогда не мог понять этого, и испугался. Он понял, почему Диана стала такой: никто не мог помочь ей после его смерти, никто не поддерживал ее и не избавлял от страха, который переходил в злость. Он сомневался в том, что ее новый муж распознал в ней это. Видимо, из-за отсутствия поддержки ей пришлось самой справляться со своей бессильной злостью. Она стала сама себе опорой. Именно поэтому Диана была такой жестокой с Наной.
Дочь и жена умершего в аварии мужчины даже и не думали обвинять Милену в смерти своего отца, чего она так опасалась. Милена вначале боялась даже взглянуть в их сторону, но когда все же решилась на это, увидела, что они вовсе не смотрят на нее. Им будто было безразлично то, что она говорит. Оно было и понятно: Милена лишь повторяла то, что они уже и так знали. Женщины были в курсе, кто виноват, поэтому просто ждали, пока все условности будут соблюдены. Они хотели услышать наказание, которое успокоило бы их боль, но так и не дождались этого. Никакое наказание не вернуло бы им душевного покоя. К тому же парень, который был за рулем, мертв, а второй был, как решил суд, только косвенно виновен.
Жена погибшего была в черном платке. Она все время смотрела себе под ноги и тихо плакала во время суда. А вот ее дочь с ненавистью сверлила взглядом парня, которого судили. Только тогда, когда все закончилось, девушка безразлично взглянула и на Милену. Это взволновало девочку даже больше, чем если бы она начала обвинять ее в смерти своего отца. Она увидела настоящее отчаяние в глазах этой молодой девушки, которое перемешивалось со смертельной усталостью. От этого у Милены пошли мурашки по всему телу. Она продолжала сидеть на лавочке и всматриваться в лицо дочери погибшего, когда Диана подошла к ней.
– Идем, – тихо произнесла она.
Милена встала, продолжая наблюдать за уходящими людьми. Она медленно двинулась к выходу из зала суда вслед за Дианой.
В длинном коридоре стояла гнетущая тишина. Были слышны только цоканье каблуков и шарканье ног. Никто из присутствующих на суде не произносил ни слова. Все молча шли к выходу, боясь нарушить это глухое безмолвие.
На полпути к лестнице Милена почувствовала, как кто-то потянул ее за руку, и остановилась. Рядом стояли Эмиль с Наной.
– Все в порядке? – неуверенно прошептала Нана. Ее шепот казался криком в тишине этого коридора.
