– Это Милена. Она моя племянница, – быстро сказала Нана, не давая открыть рот Эмилю.
– Здрасьте, – смущенно сказала девочка.
Марсель с негодованием посмотрел на Милену, а затем тихо отрыгнул.
– Племянница? – медленно повторил он. – Да и черт с ней! У нас еда вообще водится дома? Когда я уже буду приходить домой и нормально есть? – голос Марселя угрожающе повысился.
Эмиль с отвращением отвернулся от отца, поняв, что тот снова пьяный. От него несло потом и перегаром.
– Я только что пришла. Видишь, еще даже не переоделась. Сейчас приготовлю что-нибудь.
Нана встала и подошла к раковине. Она достала небольшую кастрюлю и поставила ее в раковину, чтобы налить в нее воду. Марсель презрительно наблюдал за тем, как его жена стала суетиться.
– Чай, значит, у тебя есть время распивать, а мужа накормить некогда!
– Марсель, хватит. Я увидела свою племянницу в первый раз. Не позорь меня…
Эмиль аккуратно встал из-за стола и показал сестре взглядом на коридор. Девочка сразу все поняла и молча встала. В прихожей Милена с пониманием стала молча обуваться. Ни один из них не хотел комментировать происходящее. Они пытались сделать вид, будто не слышат перепалку Наны с Марселем. Эмиль угрюмо глядел в пол. Ему было стыдно смотреть Милене в глаза. Девочка же застегнула куртку и попыталась улыбнуться так, будто ничего не произошло.
– Ладно, как-нибудь созвонимся. Не забудь записать мой номер в телефон, – почти шепотом сказала она. – Спасибо за чай.
– Угу, – только и ответил Эмиль.
Закрыв за девочкой дверь, Эмиль секунду колебался. Вначале он подумал, что нужно как обычно уйти в свою комнату, чтобы маме не было стыдно перед ним. Он понимал, что она чувствует то же самое, что и он перед Миленой секунду назад. Им было стыдно из-за поведения Марселя. Но в то время, когда Нана ощущала усталость сквозь этот позор, Эмиль – нарастающую злость. Он тяжело дышал, стоя перед дверью. Эмиль слушал, как Марсель снова поливает грязью его маму, и не понимал, почему она терпит это все.
Левон же ощущал, как с каждой секундой душа мальчика все больше сжимается. Внешне Эмиль тоже весь съежился, словно хотел сдержать вырывающуюся ярость.
– Давай в комнату. Так лучше будет, – сказал хранитель и, сам того не ожидая, увидел, как подросток двинулся с места и пошел в сторону своей комнаты.
Левон с замиранием сердца почувствовал, что нить вернулась. И она стала крепче. Теперь он ощутил все оттенки злости и разочарования, таившиеся в душе Эмиля. Его племянник словно передал часть своих переживаний ему, отчего мальчику стало легче. На секунду Левон даже почувствовал смирение в его сердце. Но всего на секунду, так как они оба услышали звон разбившейся посуды и вскрик Наны. Нить мгновенно порвалась. Эмиль бросился к матери. Вбежав в кухню, он увидел красного от злости Марселя, стоявшего в паре сантиметров от Наны. Его мама была у раковины и сжимала правую ладонь. Женщина держала руку под струей воды. Эмиль увидел, как капает кровь со столешницы на пол. Ему в глаза бросились вдребезги разбитая тарелка и мелкие брызги алого цвета на холодильнике. По всему полу было разбросано угощение, которое он с Миленой сделал для мамы. Глаза мальчика заволокло пеленой.
– Эмиль, все нормально, иди в комнату. Порезалась просто, – дрожащим голосом сказала Нана.
Именно тогда я впервые увидел черноту в душе Эмиля. Она извивалась и скручивалась, не находя себе места. На него слишком много навалилось в одну секунду. Люди называют это состоянием аффекта. Но на самом деле это тьма, которая в мгновенье ока заполняет всю душу человека. Это похоже на взрыв черной дыры. Она высасывает из него все хорошее, и человек перестает помнить себя. Но вскоре после этого черная дыра превращается в белую, которая извергает всю ту энергию, которую засосала на предыдущем этапе своей эволюции. И душа снова принимает свою настоящую форму.
Эмиль понял, что сидит на полу возле батареи. В его ухе звенело, а запястье ныло. Нана с ужасом в глазах держала его лицо в своих руках. Он почувствовал, что ее ладони очень холодные и мокрые.
– Да за что же это мне! – протяжно всхлипывала Нана.
Эмиль слышал рычание Марселя. Тот был в ярости. Двери с грохотом то открывались, то закрывались. Подросток попытался сфокусировать взгляд на лице мамы. Слезы катились ручьями по ее щекам. Он услышал, как крик Марселя оборвался громким хлопком входной двери, от которого Нана вздрогнула. Мальчик сощурился от надоедливого звона в левом ухе и неприятной влажности руки мамы. Он аккуратно взял мокрую ладонь Наны и отвел, чтобы посмотреть на нее. Она была в крови. В первую секунду гнев снова вспыхнул в нем, так как Эмиль подумал, что это была ее кровь, но тут же почувствовал, что что-то сочится по его щеке и щекочет ее. Он провел тыльной стороной ладони по своему уху, ощутив противно теплую жидкость. Это была его кровь.
Эмиль постарался улыбнуться маме, чтобы хоть немного успокоить ее. Она расплакалась еще больше.
