У Артура забегали глаза. Ему почему-то было стыдно смотреть на Эмиля.
– Я думал… – тихо промямлил мальчик. Ему неловко было говорить о себе. Он не привык, что о нем хоть кто-то беспокоится. – Я хочу вернуться в детдом.
Эмиль молча смотрел на Артура. Ему стало жаль мальчика, который не мог поднять на него глаза. Эмиль знал, о чем тот сейчас думал. Артур боялся, что его посчитают трусом и предателем, так как если он вернется в детдом, его уже не примут обратно. Но Эмиль прекрасно знал, что ему больше некуда было идти. Другие, более пронырливые и изворотливые члены банды будут отсиживаться у приятелей или, на крайний случай, у своих непутевых родителей. А вот у Артура совсем никого не было. Всех, кого он знал, были либо члены их маленького общества, либо такие же дети из детдома.
– Да, так будет лучше, – спокойно ответил Эмиль. Артур удивленно посмотрел на него. – Нечего тебе заниматься всей этой дрянью.
– Кто бы говорил! – воскликнул Левон.
– Ринату теперь не надо вылизывать задницу, а нового главаря вряд ли скоро выберут. В этой шайке у любого кишка тонка заниматься тем, что делал Ринат. А ты лучше потерпи до восемнадцати лет в своем зоопарке, а затем получишь квартиру, и тогда уже будешь делать то, что сам захочешь. Главное потерпеть.
– Это я умею. – Грустная улыбка появилась на худом лице мальчика.
Эмиль еще какое-то время разглядывал Артура, а затем повернулся и пошел прочь.
– Удачи, – бросил он, обернувшись на ходу.
– И тебе, – еле слышно ответил Артур.
Он проводил Эмиля взглядом, а потом неуверенно, будто потерялся, пошел в противоположном направлении.
Симку Эмиль выкинул сразу же после разговора с Артуром. Маме он сказал, что она просто сломалась. Нана не особо разбиралась в современной технике, поэтому без сомнения поверила сыну. Через неделю у Эмиля была новая симка, которой он не боялся пользоваться, так как первая была выдана ему Ринатом и оформлена на него же, а новую же купила Нана. Поэтому-то он и не боялся, что его могут найти по номеру телефона. Но, с другой стороны, подросток понимал, что полиция может поймать кого-нибудь еще из их своры. И не факт, что тот не расскажет ему обо всех, кого знает. В особенности он боялся, что поймают Марата, так как только он один мог знать, где живет Эмиль. Он давно догадывался, что Ринат использовал Марата для того, чтобы время от времени следить за всеми. Поэтому именно Марат знал больше всего. К тому же он был трусом, в чем Эмиль уже убедился. Тот сразу выдаст все, что знает, лишь бы его не трогали. От этих мыслей у Эмиля начинали чесаться кулаки. Стоило ему вспомнить про Марата, и он снова оказывался в панцире.
Эмилю было непривычно жить без ежедневных походов на базу. Прошло больше двух месяцев, а он до сих пор ничего не слышал ни про Рината, ни про Марата, ни про кого-либо еще из «семьи». Подросток и не рисковал искать кого-либо или приходить на место их сходок. Через какое-то время ему даже стало нравиться то, что им никто не командует. Да, у него теперь не было денег, которые он добывал, но зато он перестал раздражаться и злиться из-за того, что каждый день видел ненавистные для него лица Марата и Рината. А еще Эмиль стал больше времени проводить с мамой, Миленой и Лилией. Левон же заметил, что мальчика постепенно отпускает напряжение, вечно державшее его. Он стал больше походить на подростка, который озабочен только бытовыми или заурядными вещами. Такими как: что о нем думают девочки в его классе, что скажет мама, когда узнает о двойке по алгебре, где взять деньги, чтобы отдать однокласснику жвачку, которую тот ему одолжил. Его племянник начал больше интересоваться увлечениями сверстников. Стал понемногу сближаться с ними. Также Эмиль начал обращать внимание на девочек в классе. И, как и любой подросток, чувствовал себя неуверенно и нелепо в их обществе. Единственной девочкой, с которой он свободно мог общаться, была Милена.
Левон часто ловит себя на мысли, что подростки были очень похожи на него с Наной, когда они были еще детьми.
Милена часто приходила в гости к брату и тете, чему Нана была безмерно рада. Она даже почти забыла про Марселя, которого до сих пор не было ни видно, ни слышно. Возможно, в душе женщина постоянно вспоминала этого человека, но, по крайней мере, внешне никак этого не показывала. Эмиль же боялся возвращения отца. Он надеялся, что больше не увидит его. Сейчас они как никогда были похожи на семью, и подросток очень не хотел, чтобы эта маленькая идиллия разрушилась.
И вот в один из осенних дней Эмиль выходил из школы. С ним рядом шел одноклассник, который был выше его на голову. Он что-то оживленно говорил, в то время как Эмиль молча улыбался. Подросток был чем-то возмущен, поэтому сильно жестикулировал. Эмиль шел быстрее своего приятеля, поэтому парень спрыгнул с последних двух ступенек крыльца и через несколько секунд догнал Эмиля. Поравнявшись с ним, он на ходу пнул небольшой камень. Тот полетел далеко вперед, после чего он потерял к нему интерес и стал снова эмоционально что-то говорить. Эмиль засмеялся.
