Когда Дима проснулся, был уже вечер. Из приоткрытого окна тёк прохладный влажный воздух, насыщенный кислородом с отголосками дыма горящих на берегу реки костров. Дима высунул руку из-под одеяла и сладко потянул плечевой сустав, покрутил запястье – опять отлежал руку. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Было неимоверно приятно лежать в тёплой мягкой постели, в то время когда в комнате прохладно и сумрачно, а за окном где-то вдалеке ритмично шумит проходящий поезд. Дима скомкал одеяло и зажал между коленей, зевнул и вновь закрыл глаза, прислушиваясь к непривычной первозданной тишине. Всё-таки у дома, несомненно, больше плюсов, чем у квартиры. Дима незаметно задремал, убаюканный музыкой железной дороги, но едва слышный скрип паркета в коридоре внизу разбудил его окончательно. А потом тихий разговор около входной двери. Дима невольно напряг слух, пытаясь уловить хотя бы тон. Александр что-то коротко и ровно ответил и закрыл дверь. Дима решил, что пора всё-таки вставать, ещё нужно съездить в квартиру, разведать обстановку, вдруг что уцелело. Казалось, что взрыв случился в прошлой жизни, причём в чьей-то чужой прошлой жизни. Сейчас было так божественно спокойно и приятно, что не хотелось ничего решать, ни о чём думать… поесть бы вот только.
Дима натянул на себя первую попавшуюся футболку Александра и какие-то безразмерные спортивные трусы, сползающие с пояса на бёдра, но ничего более подходящего в шкафу не нашлось – тоже сгорело. И спустился вниз, на кухню. Александр стоял перед плитой, на которой шумно пыхтел чайник, и стряхивал пепел с зажжённой сигареты на подставленное блюдце.
Дима замер на подходе и залюбовался его широкой прямой спиной, ягодицами, обтянутыми тонкой тканью домашних штанов и голыми пятками. Красота Александра была яркой, напористой и законченной – как острый клинок, как звенящий натянутый лук. Казалось, что она всегда находится в движении, в динамике. Неуловимая, необузданная, дикая. Диме вспомнилось, как это красивое сильное тело подчинило себе его слабо бунтующий дух, как ловко и быстро вжало Диму в матрас, несмотря на сопротивление, несмотря ни на что… проникло, поработило, успокоило.
- Саш, а тебе жалко меня, когда я реву? – Дима подошёл к Александру, прислонился лбом к его спине между лопаток и обнял за пояс.
- Жалко, - Александр затушил недокуренную сигарету в блюдце и погладил Димины руки. – Ты слишком много думаешь, поэтому плачешь.
- Я психопат и невротик, - Дима потёрся носом о мягкую гладкую ткань и прижался к ней щекой. – Как ты меня терпишь?
«Как мы подходим друг другу», - подумал он про себя и тихо вздохнул. Стоять бы так вечно, слышно, как стучит сердце Александра, размеренно.
- Ты мне сам подсказываешь каждый раз, чего хочешь.
- Да? Например?
Александр повернулся к Диме и чмокнул в лоб.
- Сначала поешь, а потом я тебе приведу все примеры, какие захочешь.
- Саш, ты монстр, - восхищённо выдохнул Дима, удобно устраиваясь за столом. На улице зажглись фонари, и пошёл дождь. Александр поставил перед Димой тарелки с дымящимся ароматным супом и овощным салатом, приправленным душистым растительным маслом.
Это было чудо. Как после кораблекрушения попасть сразу на королевский пир, нет… лучше в шалаш с милым. Дима за обе щеки уплетал суп и думал только о его вкусе, слегка остром, насыщенно-мясном и офигительно солёном.
- Ну так я жду примеры, - улыбнулся он, отставив пустую чашку и принимаясь за салат, к которому подоспела хрустящая жареная картошка типа фри.
Александр налил себе чай и сел напротив Димы, посмотрел на него долго-протяжно, словно целуя взглядом. Дима смутился и почувствовал, как кусок медленно, но верно останавливается у него в горле и отказывается двигаться дальше.
- Например, сегодня сначала ты хотел, чтобы я тебя приласкал, потом чтобы встряхнул. Когда ты устаёшь, тебя нельзя трясти, когда злишься, нельзя успокаивать. Ты последовательный и очень открытый мальчик, откровенный, горячий. Тебе никогда не бывает «всё равно». Иногда тебе нужно чувствовать себя на грани. Ты слишком быстро обновляешься и действительно веришь в то, что можешь сделать необдуманный шаг.
- А ты? – Дима сунул в рот ломтик картошки, и по нёбу растеклось тёплое солёное масло. Ресницы сами собой дрогнули и слегка опустились, чтобы позволить вкусу затмить остальные органы чувств, всего на пару мгновений.
- Что я? – Александр облизнул губы, и взгляд его потемнел. Дима почувствовал, как воздух стал тяжелее – как бывает перед дождём, рассветом и просыпающимся желанием.
- Ты мне это позволишь? – Дима зеркально повторил жест Александра и тоже облизал губы, по которым растеклось масло. Сердце забилось быстрее, стоило только подумать о другом применении масла. Или о том, что было бы, если бы Александр коснулся его губ, что бы он почувствовал – тёпло, соль, влажность, податливость…
- Нет, - спокойно ответил Александр, и как ни в чём не бывало вернулся к своему чаю. – Птичка в клетке.
Дима сполз по стулу и закусил кончик вилки.
- Очень уж у тебя правдоподобно получается играть в эти экстремальные игры, я всегда верю. Большой опыт?
