- Быстрее не получится, буду иметь свою выгоду медленно… - Александр опустился на колени, целовал Димины бёдра, живот, поддерживая за пояс. Прижимался щекой, прихватывал губами, посасывал. Перед глазами затанцевали мушки, заискрились. Дима упёрся ладонями в плечи Александра и шумно дышал, хватая ртом воздух. Дрожь накатывала волнами, заставляя сжиматься всё внутри, плавиться, тлеть и возгораться. От кончиков пальцев рук и ног оно устремилось по позвоночнику к туманной голове, впрыснулось в кровь, разбежалось, разнеслось… Дима почувствовал, как волоски на руках встали дыбом, пальцы поджались, и он мгновенно обмяк, хватаясь за Александра. Осел на пол, не в силах что-либо с собой поделать.
- Нету тонуса… Саша… больше не осталось никакого тонуса, - бормотал Дима, пытаясь подняться, ноги дрожали и были как ватные.
Александр удержал его на месте и, взяв лицо в руки, поцеловал горячими губами.
- А мы никуда не торопимся, - говорил он, перебирая Димины волосы и поглаживая по щеке. – Твой диск будет долго лечиться – мы всё успеем.
Дима обнял Александра за шею и блаженно зевнул.
- Покатай меня, большая черепаха.
- Как твоей душеньке будет угодно, птица моя в небесах.
- Я свободееен… - протянул Дима, чувствуя, как его поднимают с пола, берут на руки, так легко, словно он впрямь весит как ребёнок. Словно он и есть ребёнок. Избаловали.
В спальне два больших кресла, покрытые велюром, тёмно-бордовые, мягкие. Дима подтолкнул Александра к креслу, сел на его бёдра, упёрся коленками в спинку. Посмотрел глаза в глаза, улыбнулся, заметив маленькую родинку у правого крыла носа, совсем маленькая, смешная. Хочется поцеловать её, но Александр наклоняет голову, прислоняется лбом к Диминому плечу. Шелест разрываемого пакетика и сдержанный выдох. Дима закусывает губу, приподнимается на коленях, позволяя Александру двигаться свободнее. Прохладные влажные пальцы проходятся между ягодиц, раздвигая, лаская чувствительную кожу. Дима дышит тяжело, громко, кусает губы. Смотрит на Александра, любуется его сосредоточенным лицом, он всегда в первую очередь заботится о Диме, а потом уже о себе. От этого особенно сладко и горячо, и хочется целовать его бесконечно.
- Саша… - шепчет Дима, ласкаясь, неловко пытаясь подыграть, помочь… Александр перехватывает его пальцы, кладёт себе на плечи, предлагая не мешать. – Противный… - смеётся Дима и покорно позволяет себя подготовить. По внутренней стороне бедра медленно сползает капля, ниже, ниже… Щекочет, распаляет, Александр перехватывает её пальцем, ведёт наверх. Потом прижимает Диму ближе, поддерживая, направляет.
- Не спеши, - шепчет Александр, едва слышно. Просит… Дима стонет протяжно, жалобно, опускается как можно медленнее, - немного больно - пытается расслабиться. Но тело реагирует по-своему, ему страшно, оно сжимается, не пускает. Дима шире разводит ноги, двигается чуть быстрее. Охает, сдавливает пальцами спинку кресла, царапает велюр. Александр подаётся навстречу, перехватывая инициативу, задаёт свой ритм. Тело скользит по телу, влажное по влажному, горячее по горячему, удваивая, утраивая, умножая возбуждение. Дима почти ложится на Александра, позволяя ему управлять процессом, вести. А потом Александр замирает под ним, вдруг обнимает крепко-крепко, шепчет что-то бессвязное, Дима никак не может расслышать, в ушах гудит от подступающего оргазма, тело мелко дрожит, нужно ещё чуть-чуть…
- Саш… - зовёт Дима, пытается потереться, хоть как-то прекратить эту агонию. Иначе он умрёт…
- Подожди… Дима, подожди… ещё немного. Мой горячий мальчик, моя любимая птичка, никто больше не обидит тебя…
- Са… ша, садист… - хмельно смеётся Дима, и мгновенно затихает, как только Александр берёт его в руку, сжимает и скользит быстро, уверенно, всего несколько движений, и плотное покрывало застилает весь мир.
Дима положил ногу на бедро Александра и раскинул руки в стороны, потянулся. Попытался нащупать в темноте подушку – не получилось. Всё куда-то упало. Перевернулся на бок, послушал размеренное дыхание Александра, полюбовался его мужественным профилем и вновь заснул. Ему снилось, что Александр аргументированно нёс какой-то бред про размножение птиц, и Дима смеялся над его словами и полосатым колпаком, который тот зачем-то надел на себя для убедительности.
Часть 10.Только ты.
Дима открыл глаза, и в груди всё резко сжалось, перекрывая ток крови - застучало в висках. Другая комната, чужая, незнакомая. Потом проснувшееся сознание расставило всё по своим местам – это дом Александра, его спальня, плотно задёрнутые шторы, и Димин телефон сверлит стол, надрывается. Лида звонит, на дисплее подмигивает зелёный смайлик.
- Да? – голос со сна хриплый: в комнате прохладно. Дима заворачивается в одеяло по самые уши, зевает. Сознание медленно, но верно уплывает. Не выспался.
- Димочка, - тянет Лида, вкрадчиво, сочувственно. Информация о взрыве уже дошла стопудово. – Ты там как? Если что-то нужно…
- Я тут нормально, - прохрипел Дима, и тут же поспешил прочистить горло. Попытался проснуться окончательно. – Сплю.
