- Эмоциональный, доверчивый мальчик, - улыбнулся Александр, протягивая руку и накрывая Димину ладонь, провёл большим пальцем по запястью. – Не многим нравится играть. Обычно люди предпочитают следовать знакомым привычным схемам.
Дима сжал пальцы Александра, словно хотел удержаться от падения.
- Мне тоже больше нравится, когда ты ласковый, - прошептал он, уткнувшись взглядом в стол, потом притянул к себе руку Александра и поцеловал раскрытую ладонь. – Но если ты всегда будешь ласковым, то я никогда не повзрослею.
- Повзрослеешь, - Александр погладил Диму по щеке, скользнул большим пальцем по нижней губе, размазывая масло. – Просто перестанешь мне доверять. Чрезмерная забота отравляет.
- Ты мой личный пугальщик, - улыбнулся Дима и попытался укусить палец Александра, но тот успел вовремя убрать руку. – Смотрел «Корпорацию монстров»? Прикольный мультик.
- А ты маленькая смешная девочка с двумя хвостиками? – засмеялся Александр.
Дима вспыхнул до корней волос и возмущённо замотал головой.
- Я тот одноглазый зелёный инопланетянин, киса!
- Ты не такой вредный.
Дима засмеялся в голос, решив, что ему определённо понравилось называть Александра «кисой». Эдакая саблезубая киса.
- Ты попал, Александр Владимирович! - сквозь смех проговорил Дима. - Будешь теперь кисой! Ты меня называешь птицей, я буду тебя - кисой. Будем как в мире животных, блин!
- Ещё есть кролики, - Александр лукаво прищурился и встал из-за стола. – Истинная натура, периодически просыпающаяся во всех нас.
Дима просмеялся и доел остатки картошки с тарелки.
В квартире было холодно, через выбитые окна врывался промозглый осенний ветер и гулял по пустым чёрным комнатам. Всю сгоревшую мебель уже вывезли, оставив лишь голые стены. Дима стоял возле окна и смотрел вниз, в синеву промозглого вечера. И в голове промелькнуло, как та звезда, что он видел, когда сидел на капоте машины рядом с Александром и смотрел на небо. Теперь действительно всё.
Дима прошёл по комнате, которая раньше была спальней – теперь просто четыре мёртвые стены. Шаги гулко раздавались в квартире, как музыка… Рука проскользила по холодной поверхности, собирая гарь и копоть сгоревших обоев. Красивые обои были, в клеточку. Дима хлопнул в ладоши, ритм... была такая песня.
Солнце, я становлюсь твоим лучом.
Я режу кожу и оголяю нервы непритворно,
Соли не будет мало тем, кто станет первым,
Слово утонет в голосе минутной боли.
Больше не осталось ничего.
Больше не осталось ничего - теперь мне путь свободен.
Александр отпустил рабочих, установивших новую входную дверь. Прошёл по коридору, остановился в проёме, держа в руках винчестер. Дима улыбнулся и провёл всей ладонью по стене. Потом посмотрел на оставшийся след.
Запах ночных костров заведомо приятен.
Возраст течёт из рук, торопится в дорогу.
Можно теперь тебя обнять, нас только двое.
Кто-то уже успел отдать дань некрологу.
Вот и не осталось ничего.
Вот и не осталось ничего - а лето пахнет солнцем.
- Теперь точно ничего не осталось, - вздохнул Дима, вытирая испачканную ладонь о штаны. – Примете меня, Александр Владимирович? В чём мать родила…
Александр широко улыбнулся и обнял Диму за пояс, прижал к себе.
- Приму, - сказал он, целуя в щёку, потом в улыбающиеся губы. – Делай заказы. Завтра приедут из мебельного магазина, утром тебя всё равно не добудиться.
- Так скоро? – хмыкнул Дима недоверчиво. - Ну ты, блин, турбоускоритель.
- Фирма платит. Чего бы ты хотел?
- Кровать, - Дима расплылся в мечтательной улыбке, вспоминая свою детскую бредовую фантазию. – Огромную такую, чтобы можно было лежать и вдоль, и поперёк, и чтобы ноги не свисали. Так обломно просыпаться утром из-за того, что ноги свисают и мёрзнут.
Александр засмеялся, прижавшись щекой к Диминому виску.
- Обычно большие кровати покупают для разврата, - тёплые пальцы забрались под футболку и хаотично елозили по пояснице. Дима почувствовал, как его клонит то ли в сон, то ли в разврат… Так сразу и не разобрать. Хотелось забраться под одеяло и целоваться в темноте, как подростки, которых вот-вот могут застукать родители. Дима никогда не целовался под одеялом. И никто из родителей его никогда не застукивал… правильный мальчик.
- Ну и для разврата тоже… хотя не столь важно, где предаваться разврату, а вот когда ноги свисают – это обломно.
- У меня в доме большая кровать - можно лежать и поперёк, но она тебе всё равно не нравится.
- Я к ней никак не привыкну. Но ты подожди пару дней. Я захламлю весь дом своими шмотками и бумажками, и тогда мне всё понравится, киса.
- Захлами, птичка. Свей нам гнездо.
Дима хихикнул и коротко вздохнул, чувствуя, как начинает замерзать. Он подумал о том, чтобы продать эту квартиру вообще… и начать уже строить дом. Перемены никогда не пугали Диму, так и не стоит начинать.
- Пошли отсюда. Здесь холодно.
