- Снилось, что тебя у меня не было, я опоздал… Саша, опоздал.
- Ну что ты… мальчик мой, напугался. Совсем замёрз. Ты не мог опоздать, птичка моя, - шептал Александр, целуя Димины глаза, губы, щёки, закутывая его в одеяло. – Если бы не ты, то никого бы не было. Никого и не было…Успокойся, мой хороший… Димочка. Давай поспим ещё немного, рано.
- Не уходи только… - Дима медленно хлопал ресницами, чувствуя, как тяжелеют веки и воздух становится тяжелее, более вязким, сладковатым, и сознание плавится, ускользает.
- Не уйду. Не бойся.
Александр целует в губы, ощущения смазываются, мягко, влажно, впитывается, впитывается. Дима ослабляет объятья, тяжело вздыхает и счастливо улыбается. Засыпает вновь.
- Вот же зараза, - нервничал Дима, распечатывая проекции макета. Бумага в принтере идёт неровно, работа с чужой аппаратурой – смертельный номер. Сегодня с самого утра накатило вдохновение, определённо ночью снилось что-то хорошее – два засоса на шее красноречиво свидетельствуют об этом. Дима помнил какие-то обрывки, как его бережно закутывали в одеяло и что-то шептали, как всегда, убаюкивающее, называли Димочкой. Это всегда действует безотказно – отказывают руки, ноги, голова и хочется мурлыкать и ласкаться. Надо завести котёнка, чтобы тискать не только когда у него будет время между работой и работой, а всегда – пушистого, рыжего или чёрного.
- Я за то люблю кота, что он заместо мужика, - хихикнул Дима.
Наконец все части для макета были распечатаны. Дима разрезал заготовки и разложил по комнате, чтобы удобнее было собирать. Самое любимое занятие, когда можно думать о чём-нибудь приятном, слушать музыку и собирать макет дома, в котором они будут жить с Александром и добра наживать. Хотя к чёрту добро, только захламлять помещение. Чем меньше всего в доме, тем там просторнее и чище.
- Скоро будет солнечно, скоро будет ветрено, ты ещё не написала письмо, а уже знаешь ответ его… - Дима подпевал Саше Васильеву, когда в комнату зашёл Александр с двумя большими пакетами с логотипом конторы Эдика и замер на пороге. Ступить ему было некуда – по всему полу были разложены листы и какие-то огрызки бумаги.
- Процесс создания гнезда вынуждает птиц жить в коридоре, - улыбнулся Александр, опуская пакеты на пол около своих ног. – Дим, там внизу есть гостиная, где намного больше места.
- Не канает, - мотнул Дима головой и сдвинул два листочка, чтобы Александр мог пройти к шкафу и выгрузить прибывшие Димины шмотки. – Я осваиваюсь и привыкаю к спальне. Мы с ней уже более-менее притёрлись.
- Спальня трансформируется в свалку и начинает тебе нравиться?
Дима угрожающе лязгнул ножницами и удобнее устроился на полу в окружении заготовок и мусора. Пахло типографской и принтерной краской, клеем ПВА и азартом, как цитрусовым коктейлем.
- Да, я птица-мутант, люблю жить в норе. И раз уж мою нору похерили, придётся строить её здесь, не лучший, конечно, вариант… - Дима закусил губу и, справившись с приступом смеха, серьёзно продолжил: - Но на первое время сгодится.
- Какие птицы разборчивые пошли, - хмыкнул Александр и положил пакеты на кровать. – Посмотришь?
- Саш, давай потом. Я закончу и всё разберу.
- Давай, я жду твой макет. Очень интересно, что ты для нас придумал.
- Тебе должно понравиться, без вариантов, - расплылся Дима в улыбке, а потом вдруг почувствовал, как сердце сбилось с размеренного ритма и в горле пересохло. Дима вздрогнул. Мир сузился до одной только картинки – Александр в душе со светлым мальчиком, он кричит и просит, ему больно и страшно. – Саш, я тебе рассказывал ночью, что мне приснилось?
- Да, но этого не могло случиться, - Александр аккуратно наступает на краешки бумаг, подходит к Диме, присаживается рядом. – Только ты…
- Только ты, - судорожно выдыхает Дима и обнимает Александра, не выпуская из рук ножниц и клеящегося фундамента «теремка».
Часть 11.Птичка.
Дима проспал всю дорогу до Москвы, удобно расположившись на заднем сидении и укрывшись пледом. Всё утро в горле першило, и в голове стоял туман, как после похмелья. На попытки Александра уговорить его отказаться от поездки Дима только огрызался и ныл, что он хочет ехать, наплевав на всё, и нечего с ним нянчиться – не маленький.
- Саш, ну, в конце концов, выздоровею по дороге, - Дима стоял около шкафа со своей новой одеждой и не знал, за что взяться. Он так и не посмотрел толком, что там назаказывал у Эдика. Решил, что по ходу дела разберётся. Дело шло, а Дима так и не разобрался. – Я каждый месяц болею, что, теперь не жить совсем? Решили ехать, значит, едем.
Дима сглотнул вязкую слюну и поморщился. Горло саднило уже не слегка, а вполне ощутимо: подхватил заразу в паспортном столе, где на него очень уж воодушевлённо чихала какая-то улыбчивая женщина.
Александр побарабанил пальцами по дверному косяку, изображая недовольство и несогласие, но Димино упрямство пересилило всё.
- Ну приготовь мне какой-нибудь отвар, чтобы я мгновенно вылечился. Сейчас я выпью любую хрень.
