В гостинице их встретил улыбчивый холёный дяденька маленького роста. Он по-приятельски обнялся с Александром и крепко пожал протянутую Димой руку. Лев, так звали дяденьку, провёл гостей по внутреннему дворику гостиницы, быстро-быстро что-то балаболя на чешском. Александр кивал и смеялся, поражая Диму своим более чем дружелюбным видом. Видно было, что Лев ему весьма симпатичен. Неужели и впрямь бывший любовник?
Они поднялись на второй этаж по узкой деревянной лестнице и вошли в просторный светлый номер, состоящий из двух комнат с видом на внутренний дворик. В окно светило солнце, и лёгкие пылинки танцевали в лучах. В первой комнате была гостиная, а во второй спальня с одной необъятной кроватью, вызывающей слабость в коленях, посередине, с тёплым персиковым покрывалом.
Дима растёкся по креслу и свободно вытянул ноги, глядя на то, как Лев трындит с Александром около входа. Они лишь один раз обернулись на Диму, и тот помахал рукой, давая понять, что типа заметил взгляды и потом обязательно спросит, что они про него говорили, поэтому фильтруйте базар на подходе.
А потом Лев ушёл, тихо притворив за собой дверь.
- И что он обо мне сказал?
Александр прошёл мимо развалившегося в кресле Димы, аккуратно обходя его длинные ноги. Достал из чехла свой ноутбук, поставил на столик заряжаться, потом распаковал и Димин.
- Что ты мальчик-конфетка и я должен держать ухо востро, - абсолютно будничным тоном проговорил Александр, проверяя ящики хай-тековского комода в поисках тройника. – Спросил, есть ли у тебя портфолио. Лев коллекционирует портфолио красивых мальчиков.
- Извращенец какой-то, - хмыкнул Дима и сполз с кресла на пол, развалился на мягком ковре. – А ты ему что сказал?
Александр подошёл к Диме и склонился, поставив колени по бокам от него. Нагнулся ниже, глядя в глаза.
- Сказал, что ты мой мальчик. И видеть тебя голым буду только я.
- Ух ты… какой грозный, - Дима хихикнул и вытащил одну ногу из-под Александра, положил ему на пояс, а потом и вторую. Обнял ногами, прижал ближе к себе. – Собственник.
- Ещё какой, - Александр поцеловал Диму в губы, потом ещё раз и ещё, придерживая одной рукой за затылок, другой – за подбородок. Глубже, глубже… Откровенно, не сдерживаясь, медленно двигая бёдрами, раскачиваясь, надавливая, как если бы на них не было одежды, как если бы это был уже секс… Дима глухо застонал, царапая ногтями плечи Александра, подстраиваясь под заданный ритм. Грубые швы на джинсах до боли впивались в напряжённую плоть, но этого было мало, хотелось усилить эффект.
- Сожми… - жалобно выдохнул он между поцелуями.
Александр замер на мгновение, облизнул губы, чуть приподнялся на локте и опустил одну руку ниже, на бедро, сжал. Дима недовольно помотал головой. – Ну блин! Ну Саш… погладь…
Краска смущения вперемешку с острым возбуждением заливала щёки, шею, кожа становилась чувствительной, и каждое прикосновение отзывалось многократным эхом внутри. Александр улыбнулся, снисходительно и мягко, вновь поцеловал, отвлекая Диму. Накрыл его рукой и стал гладить, заставляя шире развести ноги, приподняться навстречу.
Дима судорожно вцепился в его плечи, крепко-крепко. Дышать было невозможно, в груди всё сдавило, и тело прошила дрожь, как от озноба. Дима прервал поцелуй, вскрикнул, прикусил губу и рвано стал хватать ртом воздух. Александр уже расстегнул его ремень и молнию, чтобы ослабить давление, ускорить ток крови.
- Нравится? – спросил Александр, целуя шею, облизывая кадык. – Птичка моя… отзывчивая…
Дима смотрел на потолок и не видел его, перед глазами проносились какие-то разноцветные картинки, сливались воедино, распадались, проникали друг в друга и вновь распадались. Александр что-то говорил, отвлекал, и Диме это не нравилось. Он всё равно не понимал ни слова, смотрел в его глаза и тонул, тонул… Тянулся руками к ремню его брюк, расстёгивал, чтобы всё было вместе. Синхронно. А потом его опять целовали. И в комнате было невозможно жарко, и воздух, густой и горячий, струился по коже. Дима на мгновение отключился, словно провалился в сон, а потом тут же вынырнул, чувствуя, как Александр дышит ему в ухо и давит бёдром на ногу. По ноге прошла болезненная судорога, и Дима окончательно пришёл в себя.
- Ты отдавил мне ногу, - вздохнул он, пытаясь пошевелиться, и держа липкую влажную руку на весу. – И это… надо вытереть чем-нибудь.
Александр тихо засмеялся и, приподнявшись, поцеловал растерянного Диму в щёку. Достал из заднего кармана брюк носовой платок и вытер протянутую руку.
- От тебя столько проблем, моя радость.
- А потому что нечего набрасываться на меня чуть что… - пытаясь изобразить недовольство, буркнул Дима, застёгивая штаны и поднимаясь на ноги.
- Не могу устоять, - Александр сгрёб его в охапку и опять повалил на пол. Дима даже не сопротивлялся, было лень, да и приятно, когда валяют по полу, чего уж там говорить. Александр растянулся сверху, накрывая собой. – Будешь надувать губы, буду набрасываться.
