- Ловлю на слове, - Александр прижал Диму к себе и прикоснулся к его лбу губами, проверяя температуру, потом чмокнул в шею и в плечо для профилактики. Ничего, очевидно, не нащупав, он окинул Диму задумчивым взглядом – соизмеряя его возможности с необходимостью лечения, и ушёл на кухню, где и было сварено отвратительное по консистенции зелёное чудо-пойло, которое сморило Диму на все четыре часа дороги до аэропорта.
- Ты никак моей смерти желаешь?
Просыпаться было настолько трудно, что Дима малодушно едва не разревелся от обиды. Всё тело ломило, голова кружилась, а горло горело так, что никакая вода не могла остудить его.
- Часа через два должно пройти, - Александр придержал Диму за руку, когда тот выбирался из машины. – Пришлось пойти на крайние меры, птичка моя.
- Йорик, бедный Йорик… Я знал его, Гораций! – Дима держался одной рукой за открытую дверцу машины, а второй поднимал в воздух воображаемый череп. – Оно ещё и галлюциногенное, да?
Александр усмехнулся и, забрав череп, выкинул в мусорную корзину.
- Трехочковый, товарищ начальник, - выдохнул Дима и с большим трудом достал свою скромную сумку из машины.
- Птичка моя, сейчас лучше помолчать, быстрее пройдёт действие лекарства.
- Мне скучно молчать, ты же меня не развлекаешь. Я всегда разговариваю, даже когда сплю. Слова – это жизнь…
Александр забрал у Димы сумку, от которой его ощутимо клонило в правую сторону, и повесил себе на плечо.
- Сейчас пройдём развлекательную регистрацию, и я что-нибудь тебе продекламирую из раннего Шекспира.
Дима выдохнул через нос и поплелся следом за Александром, давая себе установку ориентироваться на его спину.
- Ловлю на слове.
Регистрация прошла в ватной тишине и зелёном тумане. Александр крепко держал Диму за руку и никуда от себя не отпускал больше чем на пять шагов. А в самолёте Дима опять уснул, не дождавшись взлёта и раннего Шекспира. Хотя насчёт последнего его, судя по всему, обманули.
Дима открыл глаза, когда самолёт уже приземлялся. Первое, что его поразило - чистейшее сознание, и ни малейшего намёка на начинающуюся простуду.
- Свежие огурцы! – сладко зевнул Дима и посмотрел в иллюминатор – ровно нарезанные лоскуты убранных полей, перекрестья дорог и мелкие серые облачка, размётанные над скоплениями игрушечных домиков. Они приземлялись в аэропорту Пардубице.
- Как твоё горло, огурец? – Александр закрыл ноутбук и стал убирать его в чехол. Бортпроводница объявила начало посадки и попросила пристегнуть ремни.
- Как новое, - благодарно улыбнулся Дима и накрыл руку Александра своей. Вновь отвернулся к иллюминатору. Хотелось целоваться и очень нескромно. – И голова прошла. Ты маг и волшебник. Я потом тебе это припомню.
- Летаю в голубом вертолёте… - Александр наклонился к Диме и быстро чмокнул его в висок. Сдерживается.
- Сколько ехать от аэропорта до Праги?
- Около получаса. Для нас заказана машина.
Дима уныло улыбнулся.
- Всё схвачено, да? Товарищ начальник…
Александр пожал плечами.
- Студенческие приключения никогда не вызывали во мне особенного трепета.
- Нисколько не сомневаюсь, - хмыкнул Дима и широко улыбнулся, когда самолёт ощутимо качнуло, и в ушах образовались пробки. - Ты сразу родился взрослым и начальником.
- Стараюсь избегать лишней суеты заранее.
- Мне нравится твоя предусмотрительность, я так не умею, - Дима ненавязчиво коснулся кончиками пальцев щеки Александра и провёл вниз к подбородку – шершавый. По спине пробежали мурашки. Быстро убрал руку, чтобы бортпроводница не заметила. Она и без того ходит замученная жизнью. – Я буду волноваться за нас двоих. А тебе нельзя.
- И тебе нельзя, никому нельзя волноваться.
Александр поймал Димину руку и, наплевав на проблемы бортпроводницы, прижал к своим губам.
- Саша, - вздохнул Дима, медленно убирая руку. Ещё немного, и он уже не сможет остановиться и полезет целоваться. – Я не могу не волноваться, все смотрят, все думают… Эдик ещё вчера с этими фотографиями. Саш, ему была интересна моя реакция. Так прикольно! А какая у меня может быть реакция?
Александр откинул голову на спинку кресла и, задумавшись, посмотрел на Диму.
- Он хотел, чтобы ты ревновал. И ты ревновал.
Дима прикусил щёку с внутренней стороны и шумно выдохнул.
- Здорово. Весьма развлекательно… пусть порадуется. Глупый мальчик приревновал своего любовника. Хотя я не ревновал… мне-то…
Дима сделал неопределённый жест рукой и опять отвернулся к окну. Самолёт уже приземлялся, и дорога была чётко видна внизу, разделительные полосы, лужи по обочинам.
- Забудь о них, птица моя, - Александр наклонился к Диме и обдал кожу на щеке горячим дыханием, коснулся губами легонько. – Они предсказуемые и одинокие, никогда не поймут, что у нас и почему именно так.
- А что у нас? – Дима зажмурился от удовольствия и невольно улыбнулся, наклоняя голову и позволяя целовать себя в ухо.
- Жестокое обращение с детьми.
- Избиение младенца, - усмехнулся Дима и заметил, что самолёт уже приземлился. Тормозит. Пассажиры загомонили, собираясь, хотя никто не давал команды на выход. Но на русских людей никогда не действовали команды.
