- А максимум? – Дима погладил плечо Александра ногой, попытался коснуться уха, но тот перехватил раньше и перецеловал все пальцы.
- Восемь.
- Сколько?! – Дима отпрыгнул от Александра как ужаленный. – Это когда было? Да я бы помер!
- В день твоего рождения. Вроде жив-здоров остался.
Дима растерянно запахнул халат, глядя на свои ноги. Воспоминания о той ночи были весьма смазанными, и какие-то кадры отсутствовали вовсе. Но то, что было здорово и безумно приятно – это Дима помнил точно. Не то что в этом порно.
Александр закрыл ноутбук и, располагающе улыбнувшись, протянул руку к Диме, погладил по ноге.
- Никак не могли остановиться…
- Представляю, - хихикнул Дима, подползая к Александру и обнимая за шею. – Озабоченные кролики захватили мир. А я тоже так кричу? – Дима прошептал на ухо, поцеловал в шею. Хотелось укусить или оставить засос, как-то побезобразничать, чтобы на самом видном месте. Но ему нельзя… Слишком вызывающе, а имидж – это всё. И без того секс-символ.
- Нет, ты всегда сдерживаешься. Очень много думаешь о других. И обо мне в том числе. Вот в свой день рождения ты не думал и не стеснялся кричать.
- И затрахал тебя.
- Я тебя… - Александр уложил Диму на спину и поцеловал в губы. Вновь в его глазах промелькнула тень вины. – Ты был такой вкусный…
- Ну если разделить на нас с Дашей, то получается вполне себе средненько.
Строчки прыгали, буквы танцевали, перетекали снизу вверх и обратно, слова читались с трудом и не запоминались, пролетали мимо сознания.
Александр спал, обнимая Диму за пояс и уткнувшись ему под мышку. Опять звонили Ирины партнёры и после напряжённого разговора Александр попросил сделать себе массаж и отрубился. Дима строил планы по уничтожению его телефона и дочитывал купленную книжку, пока не решил, что хватит издеваться над собой и выключил свет.
Спать не хотелось. Это всё Лёвин кофе. Натуральный, с густыми сливками и обалденным запахом обжаренных зёрен. Дима редко пил кофе, потому что потом глаза отказывались закрываться, и мысли размножались в геометрической прогрессии.
Лёва Диме понравился, даже очень. Приятный, счастливый человек, занимающийся тем, что доставляет ему удовольствие, влюблённый в свою работу и в своих мальчиков, которых оказалось так много, что у Димы на пятом портфолио закружилась голова. И про каждого мальчика Лёва знал практически всю подноготную - откуда приехал, кто родители, чего хочет получить от жизни. Характер… Лев улыбался и говорил, что каждый второй, если не первый красивый мальчик вредный и глупый. Ленивые и обидчивые, холодные, расчётливые, все мечтают покорить Европу любыми средствами. Постель так постель. Ни для кого это не было проблемой. Извращенцев не так уж и много, а завести себе красивого любовника никто не против.
- Сводничество? – улыбнулся Дима, глядя в глаза Льву. Тот нисколько не смутился, пожал плечами и протянул приглашение.
- Клубная вечеринка в честь моего дня рождения. Я приглашаю тебя и Сашу, будут танцоры из Италии, морские экзотические блюда и живая музыка. Мы настроены на получение удовольствия добровольными методами. Я думаю, что такому столь изящному и непосредственному мальчику стоит сходить, будешь жемчужинкой вечера.
Дима контрольно улыбнулся и взял лаконично украшенную карточку с указанной датой и адресом.
- Я подумаю.
Лёва смерил Диму очередным восхищённым взглядом. Казалось, что он был искренне влюблён. Стоило только намекнуть, и всё было бы по высшему разряду: и портфолио, и секс, и любые пожелания. Мечта романтичного и честолюбивого мальчика-гея. Дима впервые подумал о том, насколько он далёк от философии гомосексуализма. Эта лёгкость, ненавязчивость в отношениях, широта взглядов, стремление к одиночеству и самолюбованию. Диме не нравилось, когда посторонние люди восхищаются тонкостью его пальцев и разлётом бровей. Ему было неловко и хотелось грубо осадить. «Я не педик какой-то, чтобы мне могло это нравиться», - говорил Дима себе, а потом долго зависал.
А кто тогда?
Александр глубоко вздохнул и по-хозяйски крепче прижал к себе. Как самый настоящий муж. Дима погладил его руку, лежащую на животе, и закрыл глаза.
Снились какие-то безумные танцы, в процессе которых Дима остался без одежды и оказался зажатым в каком-то тёмном углу. Стены, задрапированые бархатом, под лопатками были твёрдыми. Умелые руки гладили бока, скользили по напряжённому животу, нажимали на тазовые косточки, а когда Дима хотел вскрикнуть от переизбытка смятых ощущений, одна рука плотно закрыла рот, запрещая кричать. Дима шумно дышал через нос, упираясь в широкую грудь, цепляясь за жёсткую накрахмаленную ткань рубашки. Шею немилосердно обожгло неласковым укусом, а потом и плечо. Дима медленно оседал, ноги подкашивались и дрожали. Было жарко и дурно. Он голый, беспомощный, распятый, а тот второй не раздевается, и не позволяет ему даже стонать. И гладит, и мнёт, сжимает…
- Пусти… - прошептал Дима, - дышать…
