Александр резко наклонился к Диме, поцеловал в щёку, потом в расслабленные улыбающиеся губы, поласкал язык, заставив широко открыть рот и слегка запрокинуть голову. Дима вернул ноги обратно на бёдра Александра и приглушённо охнул, когда влажные пальцы прошлись между его ягодиц, слегка надавили. Над висками выступил пот, и Александр ласково собрал его губами, одновременно проникая глубже. Дима несдержанно вскрикнул, но новый поцелуй заставил его замолчать. Мокрые уже ладони судорожно скользили по напряжённым плечам Александра, контролируя его движения. Дима поймал себя на том, что подсознательно копирует поведение мальчика из порно, и почему-то стало не по себе, гадко… Так, словно он кого-то предал. Себя? И не уносило, не кружило, всё было до противного реалистично. И чужая пульсация, и рваное дыхание, и соприкосновение тел.
Дима, широко раскрыв глаза, смотрел, как лицо напротив становится возбуждённо отсутствующим, как хмурятся сведённые на переносице брови, и зажимался, не пуская… Александр медленно выдохнул, возвращаясь, и, вытащив из-под Димы подушку, наклонился к его лицу.
- Не нравится, птичка моя? Больно?
Дима кивнул, хотя ему не было больно, или было… Всё было не так. Нафиг эти эксперименты.
- Сделай, чтобы было хорошо, как всегда…
- Перевернись на живот, мой хороший.
Дима последовал совету и лёг так, как ему было удобно. Мягкие ладони прошлись по его спине, разминая напряжённые мышцы. Потом лёгкие поцелуи заставили кожу мгновенно покрыться мурашками. И опять пальцы гладили его внутри, и Дима царапал простыню, тихо постанывая в такт ритмичным движениям, пока его не накрыло сверху чем-то тёплым и влажным, сознание потекло медовой патокой, тонко-тонко…
- Лакомый кусочек, - улыбнулся Дима, уже обнимая Александра за шею и опускаясь сверху. Он не понимал, что говорит, у слов не было смысла, это были просто приятные звуки, как краски, смешиваясь, дают картины, так и звуки тоже можно смешать, чтобы получилась картина настроения. – Кисонька…
И Александр мягко лижет его в ухо и держит бережно и нежно. Направляет. А потом опять укладывает на кровать и смотрит сверху, прежде чем вновь войти.
- Птичка… колибри моя.
Дима медленно закрывает глаза и смеётся, закрывая лицо от беспорядочных смешных поцелуев. И стонет, громко, срывая голос на хрип, а потом кричит в голос, когда внутри становится слишком тихо и сладко и захотелось, чтобы его услышали, чтобы он услышал, тот самый… и больше никто.
- Саш, я уже не могу сказать, что люблю тебя… - Дима поджал ноги к груди и прислонился коленями к боку Александра. Они были мокрые и уставшие, плавали в какой-то нирване и молчали до тех пор, пока Дима не заговорил первым.
- Почему? – Александр положил руку Диме на голову и стал перебирать влажные пряди волос. Он всегда пытался ненавязчиво успокоить каждым жестом, каждым словом.
- Потому что это как-то неправильно. Мне не нравится это слово. Оно слишком для всех. Я люблю свою маму, свою работу, свою родину, в конце концов, хотя я терпеть не могу патриотов и всех, кто кичится славянским происхождением. Но не тебя… Нужно что-то придумать другое, чтобы оно было правдой.
- Например, «я тебя того-этого-самого, ну ты понял».
Дима помотал головой и выскользнул из-под руки Александра, переместившейся на плечо, посмотрел на него задумчиво.
- Вот когда я тебя боялся, это было правдой. Когда у нас было соревновательное влечение, это тоже было правдой, а потом… Саш, ты стал во мне… и уже не существует «просто я». Есть «я с тобой» и «я без тебя». Они мало чем отличаются… Саш, ты понимаешь, эти два «я» вообще ничем не отличаются.
- Лекарство проникло сразу внутрь, миновав все преграды.
Дима нахмурился, глядя мимо Александра на открытый балкон. По краю перил расхаживал серый голубь, раздувая переливающуюся на солнце грудку. Голубь с нескрываемым любопытством заглядывал внутрь комнаты и издавал низкие протяжные звуки. Через два-три шажка от него опустилась маленькая беленькая голубка и звуки стали другими, обрадованно короткими, заинтересованными. Голубка ответила тем же.
- Привет, - улыбнулся Дима и поцеловал Александр в ямку между ключицами. – Вот они знают, как это…
- Слова – это просто средство передачи информации. И только. Лучше поцелуй меня, птичка.
- Эгоист, - Дима потёрся носом о щёку Александра, а потом слегка чмокнул в губы. – Мини-доза.
- Доиграешься, радость моя, - многообещающе улыбнулся тот, обнимая Диму за пояс.
- Жду-не дождусь, кот учёный всё ходит по цепи кругом… Саш, давай всё-таки сходим на эту вечеринку. Никогда не надевал на себя ошейник. А ведь в этом что-то есть…
- Давай сходим, - согласился Александр. И что-то промелькнуло на дне его глаз, отчего Дима мгновенно покрылся гусиной кожей. Он не хочет идти.
- Саша… если… - промямлил Дима, потупив взгляд и ковыряя пальцем одеяло.
- Птица моя, - засмеялся Александр, доставая сигареты с тумбочки и протягивая Диме пачку, чтобы вытянул первым. – Если я сказал - сходим, значит, сходим. Я прекрасно понимаю твоё желание получения новых ощущений. В своё время я не пропускал ни одной вечеринки.
