- Я буду чесать тебя за ушком и гладить по спинке, - Александр провёл рукой по Диминой спине и ниже, сжал ягодицу, провёл рукой между двух напряжённых половинок, там, где было особенно приятно. Тело привычно отозвалось на ласку, Дима слегка прогнул спину и расставил ноги, позволяя гладить себя свободнее. Кровь хлынула к затуманившейся голове, и Дима едва слышно застонал, забывая о том, где они находятся и что в любой момент кто-нибудь может зайти в коридор. Хорошо, что здесь темно, и кожа шорт мягкая, не шуршит, когда Александр их стягивает на бёдра.
- Саша… я не хочу громко… - шепчет Дима, пытаясь нащупать в темноте руки Александра и сжать их зачем-то. Очень нужно почувствовать его руки. Горячие пальцы переплетаются с Димиными и жаркая глубина окружает, увлекает в себя. Дима закусывает губы, накрывает руками рот, чтобы не кричать… Александр приподнимается пружинисто, убирает его ладони, целует, заглушая стоны. Рука скользит, сжимает медленно, искушающее, непозволительно медленно… словно издевается, растягивает приближение финиша. Дима отвечает на поцелуй, задыхается. Во рту слишком много слюны, в голове вспыхивает красным, и становится уже больно от напряжения. Александр скользит вниз вдоль его тела, опускается, прижимаясь к паху щекой. Дима забывает о дыхании, ждёт… ждёт. Секунда, вторая… он закусывает губы, скребёт ногтями бархат обивки и тут его уносит. Одно прикосновение, и Дима теряется, перед глазами проносятся сумбурные возбуждающие картины. Александр на коленях перед ним, потом проводит кончиками пальцев по бёдрам, собирая тяжёлые капли. Растирает между большим и указательным – липко. Ноги слабеют. Александр натягивает Димины шорты обратно, застёгивает пуговицы.
- Теперь тебе, - шепчет Дима, держась дрожащей рукой за плечо Александра. – Я… хочешь?
- Хочу, - голос льётся в сознание через шум в ушах. Дима с трепетом принимает этот низкий, бархатный голос. Хочется принять в себя всё, что Александр может дать. Дима чувствует себя сосудом, готовым наполниться до основания, перелиться через край. – Но потом, не здесь.
- Ты возбуждён, - Дима касается Александра, чувствует твердость, тепло. – Погладить?
Устоять трудно, Дима знает. Он никогда не мог. Но Александр перехватывает его руку, целует пальцы.
- Поехали в отель, моя птица. Тебе здесь не место.
Дима прижимается щекой к плечу. Согласен. Хватит экспериментов, теперь уже точно всё, хватит с него.
- Поехали.
В гостиной тихо, играет классическая музыка, на сцене танцуют раздетые мальчики. Гости елозят по диванчикам, приглушённо смеются, уже насытившиеся, удовлетворённые. Теперь пришло время непринуждённых разговоров и знакомств.
Василий сидит на диване, перекинув ноги через колени Жени, они что-то обсуждают и целуются. Идиллия. Дима отводит взгляд и крепче сжимает руку Александра. Его задевает эта святая простота, даже больше, чем открытая конфронтация.
Александр открыл дверь раздевалки, где висели Димины вещи, и чуть не столкнулся с вылетевшим из комнаты Лёвой.
- Саша, я искал тебя, - тот заговорил быстро, тихо, ухватив Александра за локоть и изредка глядя на Диму. Испуганно. Явно случилось что-то серьёзное. – Патрик в оранжерее. Я… вызову скорую, но я боюсь крови…
- Опять нарвался? – Александр до боли сжал Димину руку. Лев кивнул. – Обезболивающее неси и всё остальное, – опять кивок. – Ещё воды захвати кипячёной и никого не пускай в оранжерею, а то начнётся… - Потом повернулся к Диме: - Поможешь мне.
Патрик лежал на мраморном полу в ореоле осколков приглушённого розового света. Разбился зеркальный столик, на котором стояли горшки с цветами. Патрика окружало месиво из земли, поломанной зелени и крови. Он не двигался, казалось, что даже и не дышал.
Александр быстро осмотрел тело и пощупал пульс.
- Жив? – спросил Дима. Губы дрожали.
- Да, просто болевой шок, - Александр убрал с лица Патрика прилипшие волосы и стряхнул с платья осколки стекла. – Плечо порезано, шея, лицо… с ним будут проблемы, и правый бок.
- Кто его так?
- Любовник. Патрик любит играть с огнём. Дима, последи за дверью, пусть сюда никто не заходит.
Лев принёс всё, что просил Александр, и передал Диме, не решившись зайти внутрь. Он был бледным, почти серым. Его било крупной дрожью, словно в лихорадке.
- Помоги Саше, я не могу…- попросил он, доверчиво глядя на Диму, и тут же повернулся к наполняющим коридор людям. – Ничего не случилось. Сейчас принесут торт, я обижусь, если кто-то откажется от торта! Цветочки мои, все идём в гостиную!
Он даже смеялся, Дима слышал за закрытыми дверями его истерично звонкий голос.
Александр поднял Патрика на руки и перенёс на кушетку, по полу протянулся тонкий след крови. Патрик слабо застонал, но глаза так и не открыл. Дима поставил воду на пол перед кушеткой.
- Нужно промыть раны и перевязать, но не сильно. Смотри осторожно, нужно вытащить все стёкла.
На виске Патрика расплылся лиловый синяк и такой же на скуле. Его ещё и били перед тем как толкнуть.
