- С добрым утром, Дима, ты чего не спишь? – в голосе мамы всегда сквозила улыбка. Тёплая-тёплая. Дима был похож на неё внешне как две капли воды. И Лялька тоже была похожа на маму. Отца в их доме никогда не было. «Да пошёл он… - говорила Лялька Диме, когда тот однажды заикнулся о том, что хотел бы поговорить с отцом, наладить хоть что-то. – Ничего хорошего ты от него не добьёшься. Он даже не помнит, как тебя зовут».
А мама его любила, думала, что сможет изменить.
- Угадай, - Дима смотрит на туманный просыпающийся садик, на бледно-розовое небо над красными черепичными крышами и улыбается. – Бессонница из-за некоторых.
- Это из-за кого это там? – строго спрашивает мама, а потом смеётся. – Ну давай уж поздравляй, коль проснулся.
- Ну поздравляю. Чего ты там ещё себе не купила, сегодня же купи.
- Купила?… Глупости какие говоришь. Я женщина свободная, красивая, мне и так подарят всё, что я захочу. Давно ты не звонил мне, Димка. Как поживаешь там? Как Саша?
- Спит, - Дима смотрит, как пепел медленно кружится и осыпается вниз с балкона, как мелкие хлопья снега. – Мы сейчас в Праге, отдыхаем.
- А как же работа? У него, у тебя… Или ты опять отпуск взял?
- Да, на две недели. В городе тошно сидеть, решили вот смотаться куда-нибудь. Я выбрал Прагу. Мам, а ты как там?
- А я всё со Славой, зовёт замуж, стоит на коленях второй день.
Дима громко рассмеялся, представив двухметрового дядю Славу – тренера по футболу, - стоящим на коленях. Потом тут же спохватился – Александр же спит.
- Так сходи, дядя Слава мужик что надо.
- А ты разбираешься теперь?.. – мама добродушно усмехнулась, но несогласие всё-таки не ушло бесследно. Осталось каким-то горьковатым привкусом, быть может, со временем пройдёт.
- Мам, - снисходительно улыбнулся Дима. – Ты как Ляля будешь меня пилить?
- Даже и не собиралась. Ты у меня мальчик взрослый, самостоятельный. Я в твою постель никогда не лезла, и не буду даже начинать. А кстати, Ляля говорит, что никогда не была за тебя так спокойна, как теперь. Говорит, что не доверила бы тебе даже котёнка, не то что жену или детей.
Дима затянулся и выдохнул дым, прищуривая правый глаза. Дурной пример заразителен, блин.
- Да она вообще вредная женщина и всегда меня третировала.
- Хороши вы у меня оба. Чудо, а не дети. Иногда жалею, что третьего не родила… Нарадоваться не могу, какими же хорошими вы у меня получились.
- Да, мама… я вот чем больше людей вижу, тем трепетнее отношусь к своей семье и горжусь своим воспитанием. Твоим воспитанием. Люблю тебя, мама.
- И я тебя, птенчик мой. Саша тебя всё ещё так называет?
- Птицей, называет постоянно. Скоро забуду, как меня на самом деле зовут.
- Не забудешь. Я напомню. Будь умницей, Димочка.
- Буду, мам. Ты сама тоже иногда звони, я ж всегда на связи.
- Ну… скажешь тоже. Чем реже звоню, тем приятнее беседа. Пойду, подниму с колен свою любовь, мне стихи обещали про футбол прочитать.
- А мне так и зажали стихи. Ты звони. Ещё раз поздравляю.
- Спасибо, сынок. Целую. Саше привет передавай.
- И я тебя целую. Обойдётся.
Мама засмеялась и положила трубку. Дима затушил сигарету и плотнее закутался в куртку. Вот теперь всё на месте.
Часть 14. О Праге,чувствах и снах.
На Карловом мосту улыбчивый кудрявый мальчик играл на скрипке, а девушка в тёплом махровом платке, небрежно накинутом на худые узкие плечи, пела гортанным, слегка охрипшим вокалом нечто трогательное, очевидно, о любви и предательстве. Лицо девушки было некрасивым, но очень живым и запоминающимся, оно компенсировало нехватку знания языка, и Дима понимал всю глубину трагедии песни, глядя на мимику певицы. А мальчик со скрипкой был контрастно красивым, какой-то дикой, немодельной красотой. Он был погружён в свои раздумья, явно идущие вразрез с общим тоном песни, поэтому Дима старался лишний раз на него не смотреть, чтобы не сбивать настрой.
Когда песня закончилась, народ, собравшийся на мосту вокруг музыкантов, восторженно захлопал в ладоши и несколько криков «браво» разнеслось над солнечной Влтавой.
Дима положил в раскрытый чехол от скрипки десять евро, Александр - двадцать. Девушка одарила их признательной улыбкой и изящным жестом смахнула деньги в маленькую сумочку, висящую на её поясе, оставив в чехле лишь монеты и две смятые однодолларовые бумажки.
- Я проникся, - Дима шёл по мосту, заложив руки за спину и разглядывая прилавки с сувенирами. Хотелось купить и брелоки, и магниты, и сумку, и зонт, - всё качественное, красивое, хранящее мещанский неспешный дух города. – О чём была песня?
Александр протянул Диме купленный у рыженькой резвой девчушки леденец на палочке – радужную спиральку. Ещё бы воздушный шарик в другую руку, и было бы прямо как в детстве. Но шариков не было, а леденец оказался попеременно то кислый, то сладкий, со вкусом мяты и мандарина.
- О девушке, которая ждала своего жениха с войны. А он попал в плен и остался жить в чужой стране, построил там семью, забыв про девушку, которая его ждала на родине.
