Что делать с коленом, не могу придумать. Лидонька жива была, посоветовала бы хорошее что-нибудь, одного бы не бросила. Не помогает мазь. Только успокаивает немного, что не зря пролеживаю, а цепляюсь еще за жизнь. Для чего, сам не знаю. Мои все на том свете уже, и мне бы к ним. А я боюсь. Что, если они меня не простили?
Кажется, что дом становится больше. Чего только в голову не взбредет. Рассказываю. Встал с постели, решил переодеться впервые за сколько-то дней. А для кого наряжаться? В доме я один, в гости никто не придет. Деревня вымерла. Страшно-то как написал. Все живы, наверное, даже я пока ползаю под небом, разъехались просто кто куда. Один тут кукую теперь. Совсем как птица. Тех, кто постарше, дети забрали, молодые сами себя увезли. Меня бы Ванюшка забрал. Он добрый, хороший. Очень добрый. Глаза такие – слезные и лучистые. Так не бывает. А вот бывает!
Дом! Пополз за одеждой, а шкаф стал на шаг дальше. Раньше я к нему делал три шага, теперь почти четыре. Так плох стал, шаги считаю, раньше бы и в голову не пришло. Когда-то по стропилам носился, крышу крыл под дождем. Бревна мокрые, скользкие – весело. Молодость. Лидка кричала, говорила, что сына сиротой оставлю. А вот он я до сих пор есть. Всех пережил. Даже деревню эту пережил, никого не осталось – только я. И дом. Он все-таки чудит последнее время. Идешь к двери, а она не приближается ни на сантиметр. Пусть и медленно, но я же двигаюсь, почему она все так же далеко?
Перечитал себя – и смешно, что я тут нагородил. Почитаешь, так бред сумасшедшего выходит. Ваня застыдился бы такого отца. Хотя нет, он парень хороший, не стал бы от родителя отказываться.
26 МАРТА, 2014
А может, я схожу с ума? Но так лучше о себе не говорить, а то вдруг правдой окажется.
29 МАРТА, 2014
Душно в комнатах, противно пахнет от простыни и одеяла. Захотел открыть окна, раз выйти не получается из-за ноги. Они стоят намертво, ни в одну, ни в другую сторону не даются. Форточки у нас сто лет наружу открываются, разве я не помню! Бездумно берешься – и от себя. Не идут. Будто клеем кто взял. Я бы на соседей подумал, что смеются над стариком, да нет же никого. Остались в поселке только солнце да ветер. Попытался выйти на улицу, долго полз, дополз. Заклинило дверь, не открывается.
Поплакал. Я здесь замурован, никак не выйти. Что же делается? Или я разучился двери открывать. Хорошо, что Лидуси нет и она этого не видит. В молодости другим был, сам бы себя сейчас не узнал.
2 АПРЕЛЯ, 2014
