Пятно так и не добралось до двери. Невозможная протяженность времени – оно тянулось, как липкая смола. Лента для мух под потолком, и Настя попалась в нее. Она чувствовала, как затекли руки, ноги и даже шея оттого, что она запрещала себе шевелиться, пока Пятно забиралось по лестнице. Сейчас захотелось перевернуться, поменять позу хотя бы чуть-чуть. Она сделала аккуратное, едва заметное движение, и Пятно упало на колени, не в силах больше ее нести. Оно снова обратилось прямо в Настину голову: «Я не могу!» Она прошептала: «Пожалуйста!» Взрослый человек – тяжелый груз.
Она снова считала биение сердца. Было уже больше тысячи ударов, когда наконец-то раздался стук, и Настя ощутила на своих костяшках слабые удары о деревянную дверь. Она замерла и ее пульс, кажется, тоже. Дверь не отворялась. Пятно тяжело, по-беременному, нагнулось, Настя услышала, как зазвенело ведро для отходов в длинных пальцах с острыми ногтями. С ним в руках Пятно постучалось еще раз. Звук слабый, больной. Послышался скрип петель – дом все-таки выпускает их!
Впереди еще одна дверь. Ведро с резким кастрюльным звуком упало на пол. Вслед за ним на колени бухнулось Пятно. «Не могу!» – ноет оно внутрь себя. «Последний шаг! – настаивает Настя. – Вот же она, свобода!» Неизвестно, сколько ударов сердца прошло в этот раз, Настя не смогла считать, она забыла все, когда раздался стук в дверь. Тихий, совсем чахлый. Пятно пыталось удержать равновесие на четвереньках. Дверь не открылась. Пятно протянуло руку, перенеся вес на три другие точки опоры, и постучало еще раз, собрав в кулаке все силы. Звук получился почти убедительным. Послышался скрип петель.
Настя улыбалась в кромешной тьме. Они сделали это. Ну же, вставай, еще пара шагов – и они на свободе. Вставай! Но Пятно совсем обессилело, оно не двигалось, только раскачивалось на месте. Сейчас дом передумает и закроет дверь. Пятно пыталось переползти порог на четвереньках. Настя, спрятанная во чреве, волочилась по полу. Вдруг петли снова скрипнули – это дверь пошла обратно. Дом заточит их в момент, когда они почти сбежали. Второго шанса удрать не будет. Настя начала биться в животе. Пятно, слабо сопротивляясь, выплюнуло ее на порог. Настя оказалась на свежем воздухе, на морозе – так выглядит свобода. Она лежала на пороге, закрывающаяся дверь шла на нее. В последний момент Настя схватила ее рукой, дверь затрепыхалась, будто живая, сильная рыба. Не осталось сомнений – дом все понял. Надо было бежать.
Настя уперлась боком в дверь, одновременно пытаясь вытащить Пятно во двор. Либо оно было в обмороке (бывает ли он у чудовищ?), либо силы совсем оставили его. Проглотить живого человека – непростая задача. Вернуть его обратно целым и невредимым – наверное, еще сложней. Пятно пыталось ползти, но лишь едва двигалось к выходу. Дверь давила все сильней, как будто с каждым мигом набирала вес. Казалось, она уже не деревянная, а металлическая, как в хранилище банка, способная расплющить. Отворилась другая дверь, ведущая в дом, и Пятно начало засасывать назад. С хлюпающим звуком дом втягивал его и саму Настю обратно, будто хотел выпить их. Пятно цеплялось длинными пальцами, оставляло глубокие царапины на деревянных половицах, но постепенно сдавалось. Все его силы ушли на то, чтобы вынести Настю. Его ноги уже затянуло обратно. Пятно смотрело снизу красными глазами. В них было что-то новое – просьба или страх. Оно потянуло к ней руку. Дверь давила все сильней. Настя сделала одно маленькое движение. Крошечный шаг в сторону. Дверь, не натыкаясь больше на препятствие, захлопнулась. Она осталась снаружи, а Пятно – внутри.
Настя постояла несколько секунд, ничего не видя и не слыша, а потом побежала что есть силы за калитку, мимо заброшенных домов, в поле, где сугробы по колено, ближе к роще. Она не останавливалась отдышаться, ни разу не оглянулась. Почти час неслась так, как не бегала ни на физкультуре, ни за Витей, когда он начал ей изменять. Как никогда в жизни. Солнце садилось, надежды поймать машину было все меньше, и это заставляло торопиться. Нужно было успеть добраться до Старого шоссе. Слава богу, ветра не было, и по сравнению с роковой ночью, когда она шла к дому, потеплело. Было не больше пяти градусов мороза.
