Я абсолютно уверен: многие считают его чудаком и полагают, что деньги от проданной мебели он мог бы использовать с большей для себя пользой. Но мне симпатичен этот бескорыстный чудак с наружностью д’Артаньяна, который натащил в цех своей фабрички различные старинные предметы, открыл галерею, назвав ее именем города Джадо, и пускает осматривать свою коллекцию всех — ливийцев и иностранцев, получая, правда, с последних плату в виде одной пословицы за визит.
— Будьте добры, посмотрите на этот бетонный забор, — говорит Мухаммед, когда мы вышли из музея. — За ним — здание средней женской школы. Дирекция ее разрешила разрисовать этот забор, который смотрит на мою галерею. Здесь прямо интернационал! Каждый иностранец, побывавший в «Джадо», по моей просьбе рисовал на заборе картину и ставил под ней название своей страны.
Школьный забор тянется на целый квартал, и каждая картина занимает пролет между двумя бетонными столбами. Читаю подписи: Индия, Филиппины, ГДР, Польша, Япония, Нидерланды. И вдруг взор останавливается на огромном медведе в сапогах, косоворотке и с балалайкой в руках. Страна не указана, но Мухаммед смущенно говорит:
— Да, да. Это ваша картина. Она нарисована вашими специалистами.
Вот уж действительно «ложка дегтя». Большое удовольствие от посещения Галереи Джадо, от общения с умным, интересным собеседником было омрачено вот этим медведем с балалайкой, нарисованным на бетоне в качестве символа нашей Родины.
Так случилось, что в тот же день я встречался с нашими специалистами, работавшими в Бенгази.
— Нет! Наши ребята не рисовали этой картины, — категорически заявляет Евгений Трофимович Осипов, как здесь говорят, начальник бурового контракта, которому я рассказал о визите в музей и злополучной картине. Он возглавляет группу в 240 наших нефтяников, которые по заказу Ливийской национальной компании бурят на нефть скважины в Ливийской пустыне. В Бенгази это самая большая группа советских специалистов.
— Мы — технически грамотные люди, и рисовать балалайку?! Никогда не поверю! Это же провокация, — кипятится Осипов. — Надо же так выставить нас! Нет, с этим надо разобраться.
Мы сидим с Евгением Трофимовичем в его небольшом кабинете, стены которого увешаны диаграммами и картами. Советские нефтяники работают в районе Сарир, расположенном в 600 километрах к югу от Бенгази, куда их доставляют на специальном самолете. Работают они в полевых условиях 21 день, затем на неделю возвращаются в Бенгази на отдых, а в Сарир вылетает другая бригада. В каждой бригаде — от 45 до 50 человек. Дом, где мы беседуем с Осиповым, и есть гостиница, в которой отдыхают наши товарищи.
— Мы работаем в Ливии с мая 1979 года, — говорит Осипов. — Коллектив включает как инженеров, так и рабочих массовых специальностей: буровиков, бульдозеристов, дизелистов и пр. У многих за плечами большой опыт — Тюмень, Башкирия, Средняя Азия.
Мне известно, что в нефтяной промышленности, особенно за рубежом, господствуют американские стандарты, и поэтому выдержать конкуренцию с западными фирмами нашим буровикам довольно непросто, тем более что этот буровой контракт — подрядный. Мне также известно, что наши нефтяники работают в Индии и Ираке, и работают хорошо. Ну а как же здесь, в Ливии? Извлекаемые запасы нефти в этой стране оцениваются в 3,5 млрд, тонн, открыты недавно и разрабатываются с 1961 года. После Сентябрьской революции 1969 года молодые армейские офицеры во главе с Каддафи, взявшие власть в свои руки, стали проводить политику национального возрождения Ливии. Нефтяные богатства были национализированы, и для их разработки были приглашены на подрядных условиях 11 западных нефтяных компаний. Среди них — несколько американских, в том числе «Оксидентал петролеум корпорейшн» известного Арманда Хаммера.
— Конкуренция, конечно, большая, — отвечает Осипов. — Ведь здесь работают опытные специалисты из американских, канадских и западногерманских компаний, пользующихся мировой и, прямо скажу, заслуженной известностью. Ливийцы поэтому сначала относились к нам с недоверием, не зная нас и нашу работу. Но постепенно все наладилось. Сейчас мы уже не новички, действуют буровые установки № 4 и № 5, созданы транспортная группа, производственная база. За время безаварийной работы мы пробурили 110, скважин, прошли 330 километров. Это ведь что-то значит. Ливийцы это видят и понимают.
Об успехах наших нефтяников мне говорили в московском управлении буровых работ Всесоюзного объединения «Техноэкспорт» и в Триполи. По многим техническим показателям наши буровики в Ливии обошли своих товарищей, работающих в других странах. В Ливийской пустыне они демонтируют и перевозят буровую установку, например, в четыре раза быстрее, чем наши же специалисты в СССР или в других странах. Каждый специалист здесь фактически владеет несколькими профессиями, а благодаря 60 рационализаторским предложениям в 1984 году появилась возможность повысить производительность труда и высвободить несколько десятков человек.
