Отличное шоссе соединяет Бенгази с Триполи. Старая автострада, лихорадочными темпами строившаяся еще итальянцами в 1935–1937 годах, была разбита и разрушена гусеницами танков и артобстрелами. Быстро минуем города Аждабия, Мерса-Брега, Рас-Лануф. К двум последним выходят нефте- и газопроводы от нефтяных полей в Ливийской пустыне. Мерса-Брега — нефтеналивной порт, в Рас-Лануфе недавно построен большой нефтеперегонный завод. Около этих городов полотно дороги расширяется и превращается в посадочную полосу для небольших самолетов, которыми пользуется администрация иностранных нефтяных компаний, порта и нефтеперерабатывающего завода.
В месте, где до Мисураты остается 140 км, от автострады почти под прямым углом отходит отрезок старой дороги. Выхожу из машины. На обочине у поворота лежат покореженные автомашины, не вписавшиеся в него на большой скорости. Внизу, под откосом, — старые, полуразрушенные итальянские казармы, подходящие к дороге. Другие постройки, тоже разрушенные, видны вдалеке, у берега моря. Колючая проволока и спираль Бруно с мелкими в виде топориков ножами, названная по имени итальянского изобретателя времен первой мировой войны, говорят о том, что здесь находился военный пост. Бродя среди построек, оккупированных сегодня голубями и воробьями, нахожу позеленевшую гильзу винтовочного патрона. Затем еще одну — от пистолетного патрона. Видно, здесь шли бои. Кто кого атаковал? Кто прятался за дьявольским изобретением инженера Бруно? Солдаты оккупационной итальянской армии или изнывающие от жары солдаты генерала Роммеля? Строители новой автострады обошли опасный участок и выпрямили трассу. И сейчас этот кусок старой дороги с разрушенными казармами и колючей проволокой остался музеем бессмысленной бойни под африканским небом, кровавой страницей в истории ливийского народа.
На середине пути от Мисураты до оазиса Джофра находится небольшой оазис Бу-Нугейм (Бу-Нджем) — всего несколько десятков пальм и колодцев, бассейны, представляющие собой зацементированные корыта, куда заливается солоноватая вода для овец и верблюдов. Слева по движению расположены несколько одноэтажных домиков и мечеть с остроконечным минаретом, справа — бензоколонка и ремонтные мастерские. Типичная караванная станция в пустыне. Только теперь верблюдов заменили автомашины, а узкую тропу через устланную камнями пустыню — широкая автострада, построенная западногерманской фирмой «Бельфингер — Бергер».
Скорость движения на дороге ограниченна. Зеленые щиты у обочины определяют максимальную скорость для всех видов транспорта: для легковых автомашин —100 километров в час, автобусов — 80, грузовиков — 60 километров в час. Скоростной ездой в Ливии лучше не увлекаться, ибо все нарушители наказываются большими штрафами или даже подвергаются тюремному заключению. Но борются здесь с превышением скорости не только штрафами и тюрьмой. Весьма красноречивы, например, такие плакаты на ливийских дорогах: «Отец! Не спеши! Я терпеливо жду тебя дома!» или: «Не спеши! Смерть все равно быстрее!»
При выезде из Бу-Нугейма в сторону Джофры стоит развалившийся итальянский форт — сложенное в виде каре сооружение высотой в три человеческих роста с казармой для солдат, кельями для офицеров и с водонапорной башней в центре. У современных решетчатых металлических ворот — серая вывеска: «Форт капитана Мандате, 1929». Кто такой капитан Мандато и почему его именем назван этот форт, находящийся в 200 километрах от побережья? Скорее всего какой-нибудь итальянский вояка, который стоял с гарнизоном в Бу-Нугейме и был сражен во время карательной операции пулей ливийского патриота. 1929 год был как раз временем активной колонизации Ливии итальянскими фашистами.
Брожу по брошенному, полуразрушенному форту. Деревянные двери в комнатах офицеров выбиты. В одной из них сложены мешки с окаменевшим цементом с фабричной маркой «Цементный завод города Хомс, Ливия». Замечаю подновленные ступени лестницы, ведущей к верхним амбразурам. Вот для чего, вероятно, понадобился цемент. Лестница, как и стены форта, сложена из светло-серого и желтого песчаника.
В одном из больших сараев, прямо у входа в него, лежит груда керамических черепков, в том числе горлышки и ручки от сосудов, нижняя массивная часть грубых амфор, похожая на головку большого артиллерийского снаряда. К металлическому шесту прикреплена табличка «Археологическая зона». Неужели осколки от старых амфор дали повод назвать итальянский форт археологической зоной? Я тщательно осматриваю черепки, чтобы найти хоть одну буковку, по которой можно было бы определить их возраст. Но все напрасно. Может быть, вывеска относится к самому форту и керамические обломки представляют собой осколки современных «зиров» — кувшинов для хранения масла и воды?
