В Сокне нас подвезли к небольшому саду, где росли пальмы, апельсиновые и лимонные деревья. Сделанная из тростника и досок беседка на бетонном постаменте была увита душистым арабским жасмином и бугенвиллеей. В Сокне создан крестьянский кооператив, который выращивает салат, картофель, лук, помидоры и другие овощи для местных жителей и работающих здесь иностранцев. А последних здесь немало: югославы тянут линию электропередачи, голландцы строят дороги, болгары и пакистанцы сооружают жилые дома. И кооператив всех снабжает свежими овощами. Лёссовые красноземы довольно плодородны, а пресная вода в 50 пробуренных скважинах находится на глубине 280–350 метров.
Главная проблема здесь — нехватка рабочих рук для обработки земли и сбора урожая. Работа на земле в арабских странах всегда считалась, говоря современным языком, непрестижным занятием по сравнению со службой в армии или торговлей. Ливия в этом отношении не является исключением, и поэтому заставить новое поколение ливийцев работать на земле, особенно в таких отдаленных от больших городов и культурных центров районах, как Джофра, довольно трудно. Тем более что грамотные люди нужны и в армии, и на современных промышленных предприятиях, и в учреждениях. Вот почему среди крестьян, которых мы увидели в этом саду, было несколько египтян, которые прибыли сюда по контракту. Правда, египтяне собирались уезжать: ливийские власти запретили перевод денег за границу, тем самым лишив иностранных рабочих главного стимула их труда здесь, вдали от родины.
Минуем Хун и выскакиваем на прямую дорогу, ведущую к темнеющим на горизонте горам. Едем по огромной, диаметром 50–60 километров, котловине, которая со всех сторон обрамлена темной рамкой гор. Эта котловина, видимо, была также заливом древнего моря, так как отметки высот здесь небольшие и лишь в долине видны невысокие горы. Но, судя по всему, в формировании рельефа принял участие и древний вулкан.
Город Хун расположен на сбросе. 25–35 млн. лет назад почва опустилась в результате землетрясения, и в образовавшиеся по краям сброса трещины хлынула лава. Но излияния лавы закончились, и многочисленные реки и ручьи завершили формирование рельефа Джофры, заполнив глубокий котлован осадочными породами, глиной и песком.
Действия прежнего вулкана видны повсеместно. Отличная дорога до Себхи, построенная голландской фирмой «Интербетон», втягивается в ущелье, и нашему взору открываются склоны гор, сплошь усыпанные базальтовыми валунами. Пройдя по этому черному плоскогорью, можно четко увидеть, как время и природа раскалывали черный базальтовый панцирь, которым вулкан покрыл окрестные холмы. Вот большая глыба, на две трети сидящая в красной земле, жирно блестит на ярком африканском солнце. Кажется, пройдут еще миллионы лет, а эта глыба твердого базальта с порфировой структурой так и будет сидеть в земле, символизируя извечную силу и прочность камня. Но вот другое поле. Здесь базальтовые плиты пошли трещинами. В некоторые трещины уже нанесло земли, и кое-где горчит сухая былинка. Чуть дальше видны глыбы, распавшиеся на отдельные камни: приютившиеся в них растения, редкие дожди и утренняя роса зимой, перепады температуры с +50 °C летом до -1 —2 °C зимой сделали свое разрушительное дело. На десятки километров от кратера вулкана протянулись лавовые поля, давшие название этим невысоким горам — Джебель-эс-Сода (Черные горы). На редкость унылый вид! И даже небольшой хохлатый жаворонок, смело севший на капот нашей автомашины, был в черном оперении с двумя белыми отметинами на хвосте и хохолке.
Если есть горы, то должны быть и долины, или сухие русла (вади), наполняемые водой во время дождей. Действительно, с черных холмов открывается вид на долины с наносной, серой от базальта и красной от присутствия окислов железа почвой. Они заросли верблюжьей колючкой, ползучими плетями диких арбузов (колоквинтов) и колючей акацией с парными шипами. По долинам бродят верблюды, обгладывая кусты солянок и оставляя рыжую свалявшуюся шерсть на иголках акации.
Когда идет дождь, вади наполняются водой, которая стоит два-три дня, пока не впитается в почву и не испарится на солнце. Дожди скорые, ливневого характера случаются зимой. Иногда за один-два часа такого ливня может выпасть годовое количество осадков. Тогда дождевые потоки, увлекая огромные камни с гор, бегут по руслу, затопляя низины между гор, размывая дороги и фундаменты строений.
Дождь здесь опасен еще и потому, что в почве много растворенного в присоленной воде гипса, по запасам которого Ливия находится на одном из первых мест в мире. Его разновидности — атласный шпат с шелковистым блеском и снежно-белый алебастр — сверкают на необработанных участках в оазисе Джофра, серой пеной вспучиваются по обочинам дорог, белыми пластами проглядывают на обвалах дренажных каналов, отводящих подпочвенную соленую воду с орошаемых полей.
