Вот сарацины о чем-то договорились и поднялись с соломы. Один из них развязал девушке руки и ноги, но кляп оставил. Кристабель попыталась отползти от разбойников, но они окружили ее и начали снимать с себя штаны. Больше ждать было нельзя. Штернберг ударил дверь ногой, и она упала. Ворвавшись в зал, он метнул кинжал в ближайшего сарацина, успевшего лишь обернуться на шум. Разбойник захрипел, хватаясь за рукоятку, торчащую из груди. Двое других тоже были застигнуты врасплох и немедленно поплатились. Орудуя одновременно мечом и ятаганом, Штернберг за несколько секунд зарубил обоих. Кристабель с ужасом смотрела на кровавую сцену, она все еще не могла прийти в себя и не понимала, что сейчас происходит ее спасение.
Из комнаты коменданта, находившейся сбоку от побоища, выскочил огромного роста разбойник с топором. Штернберг отступил, но тут же услышал шаги за спиной. По лестнице, ведущей в башню, спускался последний сарацин. Недолго думая, граф побежал по лестнице навстречу разбойнику. В короткой схватке он одолел его и сбросил тело на голову великана, уже взбиравшегося по ступенькам. Великан упал, но топор не потерял и, когда Штернберг приблизился, стал размахивать им перед собой. Но тут на голову сарацина обрушился камень. Великан сразу же обмяк, и топор с грохотом упал на каменный пол. Штернберг подошел и добил разбойника.
Перед ним стояла Кристабель.
– Хороший бросок, мадам! – усмехнулся Штернберг, стирая струившийся со лба пот.
– О, вы пришли за мной… – растерянно проговорила девушка.
– Конечно! Ведь у нас намечалось свидание, кто бы мог подумать, что при таких обстоятельствах!
– Я очень благодарна вам, граф. Вы спасли мою жизнь и честь! Вы следовали за мной все время, и, когда я уже отчаялась и была на краю гибели, вы появились как ангел Господень, ангел с карающим мечом.
Штернберг устало улыбнулся.
– Мадам де Ла Мэр, спускается ночь. Видимо, мы застряли здесь как минимум до следующего дня. Мне надо убрать трупы этих сарацин, а то они станут вонять. Кстати, я ужасно хочу пить, а вы?
Кристабель кивнула, не сводя восхищенного взгляда с графа.
Штернберг подал девушке один из пяти мехов, что принесли разбойники, а сам, в несколько глотков, опорожнил другой до половины. Остаток воды он вылил себе на голову и шею. Затем граф стал оттаскивать трупы в комнату коменданта.
Кристабель умылась, расправила спутавшиеся волосы, отряхнула платье.
– Вы и так очень красивая, графиня! – сказал Штернберг, заметив ее действия. – Истинную красоту не испортит ни пыльное платье, ни прическа. Я никогда и нигде не встречал такой прекрасной девушки, как вы!
– Ну что вы, граф! – потупилась Кристабель, и лицо ее залилось краской.
– Это так! Наверное, Бог меня очень любит, раз подарил мне встречу с вами.
Солнце докатилось до горизонта, и в зал его лучи проникали очень слабо. Стоял полумрак и тишина.
– Хотите осмотреть крепость? – предложил граф.
– Очень хочу! – Кристабель подала Штернбергу руку, и они вышли из зала.
Тишину заката нарушал лишь храп и топтание сарацинских лошадей в конюшне. Становилось все прохладнее, а ночь вообще обещала быть холодной, как и всегда в пустынях. Граф снял с себя плащ и накрыл им Кристабель.
– Благодарю вас, господин фон Штернберг.
– Зовите меня просто Генрих, пожалуйста.
– Хорошо.
Они подошли к колодцу, и граф заглянул в него. Но так как колодец был глубоким, а света мало, то он ничего не увидел. Граф поднял камень и бросил в колодец. Где-то далеко раздался гулкий удар камня о камень.
– Это все объясняет, – кивнул сам себе Штернберг.
– Объясняет что? О чем вы? – спросила Кристабель.
– Крепость забросили не оттого, что она стала старой или стратегически бесполезной. Камни не стареют. Но колодец высох, а без него жить в крепости среди пустыни невозможно, вот люди и ушли отсюда.
– Интересно, сколько лет этой крепости? – задумчиво проговорила Кристабель, оглядывая обветшалые стены.
– Эти камни видели многое и, может быть, еще хранят в себе ярость проходивших здесь битв и радость победы, но, увы, нам они этого никогда не расскажут.
Они обошли крепость мимо внутренней поверхности стен. Во многих местах стены частично обвалились, и огромные валуны загораживали путь. Перепрыгивая через них, Кристабель держалась за руку графа, и ей хотелось, чтобы валуны эти не кончались и тепло крепкой мужской руки ощущалось постоянно. Разговор как-то не получался, как тогда, в доме де Мо. Каждый из них хотел тогда остаться вдвоем и поговорить наедине, а когда это случилось, они не находили слов.
За зданием казарм была навалена куча всевозможного полусгнившего хлама, присыпанного песком. Штернберг предположил, что здесь периодически все же останавливаются люди, но только до тех пор, пока у них есть вода. Может, караванщики, или отряды воинов, или, как в этот раз, разбойники.
