Штернберг и Данфельд шли рядом, оглядывая нового знакомого барона.
– Я благодарен вам, господин фон Кассель! Так ваше имя? Я правильно помню?
– Правильно. А вот твое имя я не помню.
– Иштван Янош. Я мадьяр.
– Скажи, Янош, откуда ты так лихо говоришь по-немецки? Ты жил в Германии?
– Нет, я из Венгрии. Пошел в Крестовый поход вместе со своим сеньором, у которого служил оруженосцем. Когда же наш король Андраш покинул Святую землю, мой господин не последовал за ним, а вместе с другими крестоносцами отправился сюда, под Дамиетту. Но этой зимой он погиб вместе со всей своей небольшой свитой, остался только я.
– Странно, что он один остался, – тихо сказал Штернберг Данфельду. – Видимо, оттого, что просто струсил идти в битву.
– Простите, я не знаю, как вас зовут, но я никому не позволю говорить о себе так! – воскликнул, услышав слова графа, Янош.
– Вот как? Хотите вызвать меня на дуэль? – усмехнулся Штернберг. – Думаете, вас снова спасет, теперь уже от моего меча, господин фон Кассель?
– Успокойтесь, Штернберг, малый явно горячий, только мастерства ему не хватает, – примирительно сказал Кассель.
Барон представил Яношу своих друзей и предложил ему продолжить свой рассказ.
– Я знаю немецкий потому, что моя мать из Австрии, хоть и венгерка. Наше поместье лежит прямо на границе с этим герцогством.
– Так ты рыцарь?
– Да, господин барон, но только по рождению, меня еще не посвящали.
– Тебя разве не учили владеть оружием?
– Учили, но… Я знаю, вы человек благородный и добрый и не будете смеяться, если я вам все расскажу.
– А есть над чем?
– Увы, да. Смех сквозь слезы. Кроме того, я хотел попросить вас…
– О чем?
– Вам не нужен оруженосец? Хотя у такого знатного рыцаря, конечно, есть и оруженосец, и толпа слуг, и…
Кассель устало смотрел на Иштвана Яноша. Он до сих пор был погружен в свои невеселые думы и отвечал юнцу скорее автоматически, не вникая в значение слов. За несколько месяцев, что прошли со времени получения известия о его семье, барон резко похудел, глубокие морщины избороздили его щеки и лоб. Теперь он казался старше своих лет. Ничего для него не было, кроме собственного горя. Но тут Кассель встретил человека, к которому у него вдруг возник неподдельный интерес, и после того, как он уже дважды спас его от смерти, просто отмахнуться от Яноша казалось барону чем-то нехорошим и даже подлым, что так претило израненной душе.
– Не стоит мне льстить, Янош, – сказал Кассель. – Хотя, скорее всего, ты и не знал.
– Что, простите?
– Все мои люди погибли, и у меня только два оруженосца и осталось. Но ты не отчаивайся, посмотрим, что можно с тобой придумать! Кстати, а чем ты живешь? Ведь сеньор твой погиб?!
– Парень, вид у тебя такой, как будто ты давно не ел, – сказал Штернберг.
– Вы правы, господин граф, я со вчерашнего утра ничего не ел. Сейчас я живу в гавани. Нанимаюсь к купцам в охрану, грузы перетаскиваю, корабли разгружаю, а где и с рыбаками на лов выхожу.
– Незавидная участь для рыцаря! – прокомментировал Данфельд.
– Вы правы, но что поделаешь!
– Воруешь? – спокойно продолжал Данфельд.
– Что?
– Я спрашиваю, кроме работы носильщиком и охранником, может, еще и воруешь? Так-то проще! Тем более если заниматься этим постоянно…
– Господин барон, вы оскорбляете меня! – Иштван Янош остановился и с вызовом посмотрел Данфельду прямо в лицо.
– Неужели? – усмехнулся барон.
Штернберг явно забавлялся, глядя на эту картину. А Кассель хмуро сказал:
– Довольно, Данфельд! Прекратите.
– Ладно. Я, так же как и Штернберг, просто хотел проверить мальчишку – действительно ли он печется о своей чести или там перед итальяшками был просто фарс.
Янош побледнел и сжал губы.
– Я вам не мальчишка, господин барон! Вы не намного меня старше!
– А, правда, сколько тебе лет, Янош? – спросил Кассель. – Восемнадцать?
– Через месяц исполнится двадцать! – с достоинством ответил венгр.
– А, ну это меняет дело! – усмехнулся Данфельд.
– Ты хотел нам что-то рассказать, – напомнил Кассель. – Мы слушаем тебя.
– Но господин фон Данфельд…
– Барон также внимательно слушает тебя, Иштван, как я и граф. Если твоя история покажется мне интересной, я постараюсь что-нибудь сделать для тебя.
– Благодарю вас.
– Подождите, – сказал Штернберг. – Мы скоро подойдем к моей палатке. Надо перекусить. Правда, Янош? На голодный желудок и мысли не идут.
– Вы правы, господин граф. Буду вам очень признателен.
Когда они пришли к палатке, слуги графа уже приготовили обед, и как обычно, на несколько персон. Штернберг не любил есть в одиночестве, особенно после того, как потерял брата и Лихтендорфа. Сегодня обед состоял из жареной рыбы, пшеничных лепешек, купленного у греческих торговцев меда и красной кислой жидкости, что громко назвалась продавцами «кипрским вином».
– Ну, как видишь, Янош, мы тоже не шикуем, – сказал граф и пригласил всех к столу.
Когда голод был удовлетворен, Иштван Янош начал свой рассказ:
– Мой род очень древний. Со стороны отца далекая прабабка была из рода славного венгерского вождя Булкчу, наводившего ужас на Германию.
– Ну, это ты привираешь, малый! – возмутился граф.
