Уставшие от бесконечных нападений врага, крестоносцы, вопреки запрету Жана де Бриенна, решили сами раз и навсегда покончить с этим осиным гнездом – лагерем султана Аль-Камиля – и 29 августа атаковали его. Войско двигалось между озером Менсал и рекой. Было жарко. Солнце палило, как в преисподней. Многие крестоносцы просили кардинала Пелагия, возглавляющего войско, отдохнуть, но надменный легат, сам поливаясь водой и употребляя ее в несметных количествах, требовал от воинов стойкости и упорства. Он не разрешил сделать привал и все подгонял и подгонял крестоносцев идти вперед. Наконец пехота не выдержала. Изжариваясь в доспехах, изнывая от жажды, пехотинцы совсем пали духом, остановились, а потом стали отступать. Некоторые попали под ноги лошадям, упали и задохнулись под тяжестью собственных доспехов, в клубах густой пыли, не в силах подняться от усталости. Все это происходило на виду у сарацин, ибо крестоносцы уже приблизились к лагерю. Вначале, испуганные большой численностью христиан, арабы начали спешно сворачивать лагерь, но, видя замешательство противника, воспользовались им и смело атаковали. Несколько знатных баронов и епископов, а также тридцать три тамплиера попали в плен. Кроме того, с поля боя сарацины принесли султану пятьсот голов убитых христиан. Среди них была голова маршала госпитальеров и многих братьев этого ордена.
После этого султан через одного из пленных попытался еще раз договориться с крестоносцами, предлагая те же условия, что и в начале лета. А кроме того – восстановить собственными силами все крепости, разрушенные по его приказу, и передать их христианам. Но упрямый и непреклонный кардинал Пелагий ни на шаг не хотел отступать от своих принципов. Несмотря на поражение, он твердо верил, что осада Дамиетты близится к концу. Все больше ходило слухов о скором прибытии императора Фридриха II, а значит, нельзя было уступать султану. Идея захвата Египта и наступления дальше на Восток все сильнее укоренялась в мозгу папского легата. Послы Аль-Камиля вновь вернулись к своему государю ни с чем.
Но султан не стал ждать, когда придет германский император и поставит его правление под угрозу. Он разослал по землям Египта приказ собирать все имеющиеся в наличии войска и наместникам провести новую мобилизацию. Все это, конечно, стоило немалых денег. Налоги с простых крестьян, ремесленников и торговцев стремительно поползли вверх. Недовольство населения стало расти, и поэтому нужна была новая победа, которая бы все оправдала.
21 сентября большая армия султана, расположившаяся по обоим берегам Нила, атаковала лагерь крестоносцев. Так случилось, что в этот день граф Штернберг со своими людьми держал оборону рядом с отрядом госпитальеров, где был и брат Вальтер. После истории с эмиром, убитым Данфельдом, рыцарь-монах и граф очень сдружились. Они подолгу беседовали о походе и воинских приключениях, но никогда Штернбергу не удавалось вывести брата Вальтера на откровенность о собственной жизни. Госпитальер сразу замолкал, как только граф спрашивал его о чем-либо личном. Он даже не ответил на вопрос о том, почему вступил именно в орден госпитальеров, когда обычно немцы охотно шли в исконно свой, Тевтонский орден. Личность брата Вальтера была окутана мраком какой-то тайны, которую граф очень хотел разгадать. Госпитальер никогда не смеялся, а улыбка на его лице была большой редкостью. Он всегда говорил грустно и мало, предпочитая слушать и только отвечать на вопросы, но самому никогда их не задавать. Казалось, его мало интересуют окружающие люди и он постоянно находится под воздействием каких-то своих мыслей.
Атаки сарацин были яростными. Сначала они обстреливали лагерь крестоносцев из луков, а потом шли на штурм. Отряд госпитальеров во главе с братом Вальтером выехал за укрепления и бросился навстречу наступающим. Храбрецов была всего горстка, но они подали пример остальным, и за ними покинули оборонительную позицию Штернберг и несколько английских баронов со своими отрядами. Рыцари как вихрь врывались в толпу сарацин, призывая Господа себе в помощники и выкрикивая девизы.
Под братом Вальтером убили дестриера. Один из братьев спешился, чтобы помочь Вальтеру освободить ноги, придавленные мертвым конем, но сам бы заколот копьем. Штернберг увидел беспомощного друга, к которому уже подбирались полуголые нубийские воины с шипастыми дубинами. Граф подскочил к ним, опрокинул и раздавил копытами коня. Затем, соскочив с седла, помог Вальтеру подняться и предложил место позади себя на крупе. Но госпитальер только молча кивнул головой в знак благодарности и продолжил сражение пешим. Вскоре на этом участке боя в атаку пошли тевтонские рыцари под предводительством своего магистра Германа фон Зальца. Штернберг присоединился к ним и гнал врага к самому Нилу, где тех, кого не изрубили, сбросили в воду. Вообще в этот день армия султана потерпела жестокое поражение. Много тысяч убитых сарацин осталось в песках и на берегу. Крестоносцы не дали врагу забрать трупы своих соотечественников, и они гнили на солнце, терзаемые хищниками.
