На стену поднялся барон и мягко намекнул, что пора возвращаться. Делать было нечего, Кристабель подчинилась. Этот день они провели в рыбацкой деревне, где гостям отвели дом, по убранству и внешней опрятности непохожий на лачуги простых тружеников моря. Давно в этой деревне был построен специальный дом «для гостей», в котором часто останавливались путешественники, иногда даже сухопутные. Люди здесь жили простые, но умеющие постоять за себя. Каждый рыбак был одновременно и воином. Крестоносцев в деревне еще не видали ни разу и устроили небольшой праздник. Капитан Джованни, видимо очень уважавший этих людей, сразу сказал барону, чтобы он держал своих вояк в узде, дабы никакой неприятной ситуации во хмелю не вышло. Де Мо вообще не хотел посещать веселье «черного люда», но Кристабель не чуждалась простых людей и уговорила барона пойти с ней на праздник. При свете костров и факелов рыбаки, их семьи и даже многие крестоносцы плясали под нехитрую мелодию свирелей и кожаных барабанов. Пустилась в пляс и Кристабель, увлекая за собой Франсуа де Мо. Преодолевая отвращение к подобным развлечениям, барон все же последовал за девушкой, твердя про себя, что все это делается для его же блага, для будущего его и Кристабель.
На следующий день фелука отплыла от берегов Сицилии.
Барон понимал, что плыть прямо в Египет было бы для Кристабель полным безрассудством, ведь там постоянно шли бои и вообще военный лагерь не место для девушки, но ее упрямое желание самой найти отца заводило де Мо в тупик. К тому же ему самому не очень-то хотелось выполнять свой крестоносный долг и подвергать жизнь опасности. Наконец он придумал. Однажды вечером он пришел в каюту Кристабель и поведал ей свой план. Он привел доводы, что графине не следует плыть в пекло войны под Дамиетту, где самой ей найти отца все равно не представится возможным, а продолжить путь до Святой земли в Акру. Там можно будет снять дом и ждать падения сарацинского города, и только тогда отправляться в Египет. Но ждать не значит бездействовать. Пока Кристабель находится в безопасности, он, барон де Мо, со своими людьми отправится на поиски графа де Ла Мэр. И если ему посчастливится найти его даже до падения Дамиетты, то барон сразу же пошлет за Кристабель.
Девушка выслушала своего названого кузена внимательно, но не без протеста в душе. Она хотела сказать, что не согласна, но голос разума оказался сильнее чувств. Барон был прав. И возражать было бы глупо. Кристабель согласилась.
Де Мо сообщил капитану новое направление, и тот сразу же изменил курс. Плавание проходило на редкость спокойно. Ни штормов, ни пиратов. Много раз попадались корабли, шедшие из Египта и направлявшиеся туда. При одном виде их сердце Кристабель замирало. Она почти все время проводила на палубе, глядела на необъятную морскую гладь и грезила о счастье. Никогда у нее даже не возникало мысли, что ее счастьем станет Франсуа де Мо. Он был для нее временной опорой, помощью, которую судьба послала ей, но не более того.
В первых числах июля фелука бросила якорь в порту Акры. Это была огромная крепость, твердыня Святой земли, ее сердце после падения Иерусалима. Барон снял для Кристабель небольшой домик в генуэзском квартале, неподалеку от моря, чтобы графиня могла постоянно совершать прогулки к берегу. Он оставил ей для охраны двадцать своих воинов под негласным командованием Ариберта, а сам стал готовиться к отплытию в Египет.
Графиня осталась довольна домом, в котором ей придется жить. Он был скромным, уютным и достаточно вместительным, чтобы в нем расположились, кроме самой хозяйки, ее слуги и несколько человек охраны. Остальных воинов, в том числе и людей де Мо, пришлось поселить в близлежащих домах на постое у итальянских торговцев.
Через три дня после прибытия в Акру де Мо отправился в Египет. Когда он пришел к Кристабель попрощаться, графиня ждала его со слезами на глазах. Она просила барона найти отца, за что будет ему бесконечно благодарна, и напоследок поцеловала новоявленного крестоносца в лоб, благословив таким образом на ратные труды. Де Мо, в порыве чувств, прижал попеременно к губам ее маленькие ручки и край голубого шелкового платья. Деньги за выкуп оставались у Кристабель. Так решила она, и барон с горячностью подтвердил ее правоту.
