Одним словом, не с кем было графине поделиться своими мыслями, кроме служанок, не с кем поболтать просто ни о чем, не с кем помечтать. Ариберт, обучавший ее немецкому, делал это с явной неохотой. Кристабель грустила и тревожилась за отца и за свою дальнейшую судьбу. Все было так непонятно. А если отца не найдут, то что потом? Возвращаться обратно во Францию. Одной, без верного провожатого? Страшно. Только случайные встречи на улицах проезжающих рыцарей радовали сердце Кристабель. Особенно ей нравились тамплиеры, чей замок стоял неподалеку от генуэзского квартала. Их строгие белые плащи с восьмиконечными красными крестами вызвали восхищение и ощущение силы, уверенности. Графиня вздыхала, думая о своем рыцаре. О том, которого она обязательно встретит. Она свято в это верила.
Когда на пороге ее дома появился барон Франсуа де Мо в пыльной одежде, небритый и весь какой-то помятый, Кристабель, не помня себя от радости, бросилась к нему и в самом деле готова была обнять его, но сдержалась из-за приличия. Барон был несказанно рад такому приему, но, грустно потупив глаза, сказал, что пока поиски ее отца не дали результатов. Битвы под Дамиеттой не прекращаются, султан бросает в бой все новые и новые силы. В таких условиях мало кого можно найти, а идти в стан врага, чтобы узнать, не является ли граф де Ла Мэр пленником, никак невозможно – сарацины убивают каждого, кто выйдет из лагеря крестоносцев и удалится от своих на сколько-нибудь значительное расстояние. Надо ждать падения города, и тогда, на правах победителя, любой христианин может предложить султану все, что захочет.
Кристабель сильно огорчилась. Она надеялась, что может узнать об отце хоть что-нибудь, но увы. Де Мо всячески утешал ее, говорил ласковые слова, целовал руки и край платья. Девушке это нравилось, что не ускользнуло от опытного глаза барона. В душе он торжествовал маленькую победу. Да, он избрал правильный путь к ее сердцу, и пусть еще многое предстояло сделать и много потерпеть, но игра стоила свеч.
Так прошел сентябрь. Война в Египте не утихала, хотя уже давно ходили слухи, что Дамиетта вот-вот падет. Де Мо каждый день приходил к Кристабель, и они подолгу беседовали, а иногда и просто сидели молча. Барон пожирал ее глазами, а она, погруженная в мысли об отце, этого и не замечала. С каждым днем тревога в ее сердце росла. Она сидит на одном месте в Акре, а отец неизвестно где, быть может, днями и ночами призывает дочь к себе, молит небо о встрече с ней. Для такого вот пустого бездействия в чуждом ей городе покинула Кристабель родной дом! Она пустилась на поиски отца, а к чему пришла? Девушка все чаще стала намекать барону, что хочет сама продолжить поиски, но тот взывал к ее здравому смыслу и так же продолжал сидеть рядом. Наконец она не выдержала и прямо спросила, когда де Мо снова отправится в Египет. Он не ожидал такого поворота событий, будучи полностью поглощен графиней. Однако теперь ему деваться было некуда. Показаться трусом перед дамой своего сердца никак нельзя.
И вот в начале октября вместе с отрядом из сорока человек он отправился под Дамиетту. Там он кое-как отыскал своих людей, что летом выслал вперед себя. Они были оборваны и хотя злы, но обрадовались сеньору, ибо ждали, что он их накормит и будет, как прежде, содержать. Пришлось барону отдать для этого свои последние деньги. К слову, и осталось-то из шестидесяти человек всего двадцать пять. Остальные погибли в битвах и умерли от болезней.
Де Мо особенно в схватки не лез, стараясь сохранить не только себя, но и своих воинов. А когда через месяц Дамиетта пала, он рвался грабить город в первых рядах. Неподалеку от главной городской мечети, превращенной крестоносцами в церковь Богородицы, он завладел домом, в котором когда-то жил имам или какое-то другое духовное лицо. Все жильцы умерли, и трупы их, уже изрядно разложившиеся, воины де Мо выбросили на улицу. Дом был богатым, так что барон остался доволен приобретением. Через пару дней он лично отплыл в Акру за Кристабель.
