Только Франсуа де Мо в Египет и не собирался. Он не хотел рисковать своей жизнью, искать человека, которого, скорее всего, уже нет в живых. А даже если и есть, то что с того? Что лучше – когда девушка тебе благодарна, ибо все, что ты для нее сделал, увенчалось успехом, или когда она потеряна, убита горем и ты единственный человек, который близок ей и может ее утешить? Барон предпочел второе. Конечно, он собирался поехать в Дамиетту с Кристабель, но уже после падения города. А сейчас необходимо было сделать видимость того, что он отправился на поиски графа де Ла Мэр, в действительности же не двигаясь с места. Де Мо попросил Кристабель, чтоб она его не провожала в гавань, ссылаясь на то, что разлука для него слишком тяжела. А когда он со своим отрядом вышел из генуэзского квартала, то направился в противоположную сторону, к воротам Святого Лазаря, где снял для себя и своих людей несколько домов. Под страхом смерти воинам барона запрещалось посещать не только генуэзский квартал, но близлежащие к нему кварталы, да и вообще всю южную часть Акры, чтобы никто из людей Кристабель не встретил их и не донес своей госпоже.
Первым делом де Мо посетил все городские притоны, где он старался утопить в продажных ласках любовь к Кристабель. Любовь для него была настолько мучительна, насколько безответна. Разумом он понимал, что невозможно полюбить человека, если он не пришелся по сердцу сразу, никакие уловки и угождения не помогут. И Кристабель никогда не ответит ему взаимностью. Но душа и сердце отказывались верить. Именно поэтому он здесь, в Акре, и ждет своего часа! И пусть он сейчас лжет в глаза любимой, но все это только ради ответного чувства в будущем!
Де Мо пил. Долго и беспросветно. Порой рыча от злости, проклиная себя и Кристабель. А когда приходил в себя, то, вспомнив эти проклятия, падал на колени и слезно просил прощения, обращаясь к графине. Так он провел месяц. Деньги стали кончаться, и рыцари и воины барона, которые тоже вели веселую жизнь, уже не раз уходили от него с пустыми руками. И это стало их очень напрягать. Возник ропот. Однажды барон после очередной попойки, небритый и злой вышел к своим людям, собравшимся на дворе его дома, и приказал всем собираться в дорогу. Один из рыцарей спросил: куда они отправятся? В Египет? Де Мо ответил, что с него хватит этой чертовой Акры, которая только развращает честных людей, и они отправятся в Тир.
Тир – мощная портовая крепость, также одна из твердынь христианской Сирии – находился севернее Акры. Барон прибыл туда в надежде наняться на службу, чтоб пополнить походную казну, но, проведя там всего несколько дней, прошедших в новых попойках и оргиях с проститутками, де Мо повернул обратно в Акру. Он поймал себя на том, что не может теперь долго находиться вдали от Кристабель.
Однако его люди продолжали роптать. Они шли в Крестовый поход и хотели добычи, а некоторые еще и славы, но пока ни того ни другого не было. Бесцельное блуждание по песчаным каменистым просторам Сирии им надоело. Рыцари спросили барона, когда он собирается отплыть в Египет. Франсуа де Мо пришел было в ярость от дерзости вассалов, но потом поразмыслил, что держать их рядом без толку, да и убыточно. Поэтому, как только отряд прибыл в Акру, барон не замедлил отправить своих людей воевать на первой же галере, следующей с грузом под Дамиетту. Он заплатил только за их перевозку, сказав, что остальное они должны будут добыть себе сами. Однако барон строго наказал без цели жизнью не рисковать и дожидаться его прибытия, которое уже не за горами. С ним остались только десять человек, с которыми он и вернулся к Кристабель, представив все так, будто только что сошел с корабля, прибывшего из Египта.
Все это время Кристабель жила очень уединенно. Ни с кем не заводила знакомства, редко бывала на улице. Она была очень осторожной, боясь не только за деньги для выкупа, но и за свою жизнь. Чужой, незнакомый город пугал ее, хоть в нем и жили в большинстве своем христиане. Необычные одежды, архитектура построек, климат отнюдь не привлекали графиню к себе, а, наоборот, ее отталкивали. Кристабель не нравился Восток. Его уклад жизни был для нее непонятен и чужд. Неприятно было, когда на рынках торговцы сладкоречиво упрашивали ее купить что-нибудь и никак не хотели отставать, даже когда охрана девушки грозила им. Люди здесь были какими-то разнеженными, слащавыми, придававшими большое значение нарядам и украшениям. Особенное отвращение у Кристабель вызвали верблюды. Они обычно привозили в город тюки товаров. Их маленькие, вечно жующие головы, тонкие ноги и крупное тело казались ей чем-то несуразным. Итальянские купцы, в квартале которых Кристабель жила, думали только о наживе, и жены их были под стать мужьям. Очень часто среди купцов возникали ссоры, некоторые бывали и со смертельным исходом.
