— А я не думаю, а знаю, — сказал я, выводя на голографический дисплей результаты психосканирование в разрезе Советского Союза в общем, а также по республикам и областям в отдельности. — Вот это — школьные выпускницы этого года, в том числе и детдомовки, которые не знают, куда себя девать после выпускных экзаменов. Вот это — юные девицы, поступившие в свои средне-специальные учебные заведения, потому что больше было некуда, а ПТУ помимо знаний дает общагу, то есть крышу над головой. Вот это — выпускницы тех самых ПТУ, которые ненавидят вою работу и ночами плачут в подушку, желая улететь хоть на Марс. Вот — девочки, которые, простите, занимаются проституцией, потому что ничем другим не могут заработать себе на жизнь. И речь идет не о шелках по последней моде, а о банальном куске хлеба с кефиром. Вот это — матери-одиночки, в том числе и скоропостижные разведенки, перебивающиеся с хлеба на воду и мающиеся в общаге с пеленками и подгузниками. Вот — вдовы, или опять же разведенки, с детьми, потерявшие надежду повторно выйти замуж, в том числе и с педагогическим образованием, а потому изо всех сил, позабыв о себе, тянущие своих чад в «люди». Ничего, кроме законченного эгоиста, при таком образе воспитания из ребёнка получиться не может. Если, забирая к себе все вышеперечисленные категории женщин, я стремлюсь сделать добро им самим, то в данном случае просматривается непосредственная польза для Советского Союза, у которого через десять-пятнадцать лет будет меньше шатателей и хулителей. Как видите, общая численность вашего проблемного контингента кратно превышает мою потребность в русско-советской культурной закваске.
— Хорошо, — кивнул Брежнев, — я отдам распоряжение товарищу Семичастному на основе вашей информации создать списки и проработать вопрос с контингентом. Насколько я понимаю, эти люди нужны вам чем скорее, тем лучше.
— Да, — сказал я, — это так. Только выпускницам этого года надо дать возможность сдать экзамены и получить аттестаты, а в остальном вы меня поняли правильно. Чем быстрее, тем лучше.
— В таком случае, — вздохнул Ильич Второй, — я лучше пойду. Откройте мне портал на дачу, а дальше я уже сам. И ждите меня через некоторое время с официальным визитом, вместе с главами государств социалистического содружества.
— Итак, — произнёс я, когда Ильич за номером два ушёл, — у нас сейчас, товарищи, следующий акт Марлезонского балета — разговор с Рейнхардом Гейдрихром.
тогда же и там же, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский
Обнаружив Гейдриха по наличию связного портрета, я не стал выходить с ним на связь, а вместо того открыл просмотровое окно, чтобы глянуть, что поделывает один из величайших проходимцев в истории. И это было правильно: миляга Рейнхард обнаружился на приёме у своего вождя и учителя, фюрера всея Германии и прочая, прочая, прочая, Адольфа Гитлера, и там же, вместе с ними, находилось несколько безмолвных как истуканы генеральских фигур, среди которых массивной глыбой маячила свиноподобная туша Геринга. Гитлер орал резаным поросенком, так что закладывало уши, — но не на Гейдриха, а на собравшуюся в его кабинете генеральскую свору.
Насколько я понимаю, речь шла о застрявших в мокром мешке танковых дивизиях, уже три месяца не имеющих возможности сдвинуться ни туда, ни сюда, и не получающих нормального снабжения по причине того, что советская авиация разрушает переправы и портит мощеные дороги. И это при том, что даже через три месяца, прошедших после вызванного Анастасией искусственного потопа, по проселочным дорогам может пройти только специальная телега на шинах-дутиках, а любой другой транспорт садится по брюхо в жидкую грязь. Гитлера бесило, что его лучшие войска вместе со всей своей техникой застряли там, где от них нет никакого толку, в то время как единственное подвижное соединение, оставшееся за пределами мокрого мешка, это африканский корпус Роммеля. Да, пакость с небесными хлябями удалась на славу — надо будет поторопить товарища Сталина с утверждением линейки «полководческих» орденов имени Александра Невского, Кутузова, Суворова и адмирала Ушакова, чтобы он смог по достоинству наградить товарища Анастасию Романову, поставившую германские панцерваффе в положение «ни туда, ни сюда».
