— Лечить никого не надо, нужна диагностика, причём дистанционная, через окно, — ответил я. — Вон, видишь того персонажа? Мне нужно знать, он ещё оклемается или ваш Харон уже дал ему своим веслом по голове?
Лилия бросила через портал только один беглый взгляд, и сморщилась как при виде протухший дохлятины.
— Папочка! — воскликнула она, — но это же не человек, а натуральный демон! Ничего человеческого в нём нет, одна лишь злоба и жажда всеобщего разрушения.
— Мне это известно, — ответил я, — но все равно требуется знать, продолжит это тело дышать и отправлять прочие физиологические надобности или же вместе с демоном упокоится в могиле.
— Ты, папочка, правильно сказал про «вместе», — подтвердила мелкая божественность. — Я не знаю, как такое получилось, но демон и человеческое тело стали неразделимы. При этом демон поврежден, и весьма существенно. Его энергетическая структура вскрыта и разомкнута, а потому он непрерывно теряет то, что можно было бы назвать жизненной энергией. А без демона не будет жизни и в человеческом теле. Сначала это будет просто бессознательное состояние, за ним придёт кома, а потом смерть. Другого исхода быть не может.
— Ну что, Рейхард, — сказал я, посмотрев на предполагаемого наследника Гитлера, — готовы вы к терновому венцу преемника вашего любимого учителя, или стоит произвести в это звание кого-то из ваших генералов? Да не тряситесь вы как осиновый лист! Ведь ваша фигура — чуть ли не единственная, пригодная для того, чтобы попытаться спустить все на тормозах. Некоторые из ваших генералов тоже способны на подобный финт ушами, но у них сразу же возникнут контры с партийными структурам, фактически полностью слившимися с государством. А это способно поломать любую, даже самую грубую игру.
— Но партией командую не я, а Борман, при том, что Гиммлеру подчиняются все войска СС, — клацая зубами, произнёс Гейдрих. — Боюсь что контры, на этот раз между партийными структурами будут неизбежны. Борман, например, скорее всего, пожелает двинуть вперёд Геринга. Толстый Герман глуп и наивен, поэтому ловкий начальник партийной канцелярии сможет вертеть им как угодно.
— Борман с Гиммлером тоже могут быть внезапно смертны, как и Геринг, — ответил я. — У нас, у русских, есть поговорка, что если началась большая пьянка, то не стоит жалеть соленых огурцов на закуску. Если вы, Рейнхард, решитесь, то я поддержу вас всей своей мощью. Несколько десятков тысяч моих верных тевтонского, то есть германского, происхождения требуют, чтобы с местной Германией обошлись как можно мягче, не топтали бы и не мяли землю фатерланда и уж тем более не отрезали бы от неё куски на радость всяким польским бездельникам. Истребление нацистской идеологии не должно вылиться в очередное оскорбление и унижение немецкого народа, когда миллионы перемещенных лиц германской национальности побредут в неизвестность в западном направлении, потому что новые хозяева восточных немецких земель указали им на дверь.
— Ну что же, — сказал Гейдрих, — если вы, герр Сергий, готовы признать Германию в существующих границах, то и я тоже рискну взяться за предложенное вами дело. По крайней мере, в таком случае мне будет ради чего рисковать.
— Германия в границах на двадцать второе июня сорок первого года тебя устроит? — спросил я. — Если да, то пора действовать. Как только новость о смерти Гитлера или его серьёзном нездоровье вырвется за пределы «Вольфшанце», то счет пойдёт на часы, если не на минуты.
— Хорошо, я готов! — сказал будущий фюрер всея Германии, подтянувшись. — Что нужно делать прямо сейчас?
Вместо ответа я раскрыл портал в Тридесятое царство, туда, где квартировал германо-тевтонский батальон спецназначения под командованием гауптмана Вернера фон Баха, и крикнул:
— Боевая тревога, парни, форма одежды номер три, и командира ко мне, бегом марш!
Не прошло и минуты, как через портал в мой кабинет, на ходу застегивая последние пуговицы мундира, вбежал мой добрый Вернер.
— Здравия желаю, герр командующий! — выкрикнул он, становясь по стойке смирно. — Гауптман Вернер фон Бах прибыл по вашему распоряжению!
— Вольно, Вернер, — сказал я. — Вот этого человека зовут Рейнхард Гейдрих, он будущий фюрер всего немецкого народа. По крайней мере, на данном этапе мы с Небесным Отцом хотим, чтобы было так, а не иначе, потому что это сильно уменьшит количество жертв, в том числе и среди немцев. Надеюсь, ты меня понимаешь?
— Яволь, герр командующий, понимаю! — гаркнул гауптман под раскаты небесного грома, слышные даже здесь, в святая святых космического линкора цивилизации пятого уровня.
— В таком случае, — сказал я, — сейчас ты со своими людьми пойдёшь вместе с этим человеком и будешь выполнять его указания. Если он скажет, что кого-то нужно убить, то вы его убьете, если арестовать, то арестуете. И, самое главное, нужно позаботиться, чтобы ни по телефону, ни по радио, ни каким-либо иным образом в Берлине не стала известна истинная подоплека происходящих событий. Это должно быть сделано в первую очередь.
