— Да, неожиданно все это, — хмыкнул Верховный. — Мы думали, что имеем дело с человеком по имени Адольф Гитлер, а это вдруг оказался демон, который к тому же так внезапно оставил наш мир, не попрощавшись и не сказав никакой исторической фразы. Но соболезнований мы Берлину при этом приносить не будем. Не тот случай. Ви лучше скажите, что собираетесь делать дальше?
— А вот этот вопрос, — ответил я, — невозможно решить без вашего непосредственного участия, ибо я всего лишь прохожу насквозь через ваш мир, оказывая только экстренную помощь, при том, что вам лично предстоит вести его к светлому будущему. Должен заметить, что вопрос отлагательства не терпит: ситуация в «Волчьем Логове» и вообще в Германии меняется с каждой минутой. Сейчас, следующим номером программы, должен последовать разговор нового германского фюрера с Гальдером, Йодлем и командующим группой армий «Центр» фельдмаршалом фон Клюге по прозвищу «Умная лошадь». Поэтому предлагаю вам экстренно прибыть ко мне на «Неумолимый», чтобы принять участие в деятельности оперативного штаба, состоящего из меня, вас и четырех Самых Старших Братьев в качестве политических консультантов. Они в примерно подобной ситуации уже плавали.
— Вот это конкретный разговор, товарищ Серегин, — сказал повеселевший Виссарионыч, убирая бумаги со стола в сейф и запирая его на ключ. — Впрочем, ничего другого я от вас и не ожидал, ибо не такой вы человек, чтобы крутить тёмные дела за спиной у союзника. Ну что же, я готов.
Последние слова донеслись до меня уже не через карту, а через открытый портал.
— Добро пожаловать, товарищ Сталин, — сказал я, — хоть расстались мы совсем недавно, но можно сказать, что это было в прошлую эпоху.
— Да, — сказал тот, привычно переступая через границу между мирами и оглядываясь по сторонам, — умеете вы, товарищ Серегин, войти так, что потом Гитлеры начинают дохнуть как мухи…
Самые Старшие Братья при появлении советского вождя как-то непроизвольно выровнялись как по линейке и подтянулись. Да, это я со своим императорским потенциалом и рангом Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего, могу ощущать себя с этим человеком на равных, а другим этого не дано. Меньшинство ненавидит его до зубовного скрежета, а все остальные так же истово обожают. Виссарионыча, кстати, показной пиетет по отношению к своей фигуре несколько смущает.
— Вольно, товарищи, не надо тянуться перед товарищем Сталиным, он такой же человек, как и все, — говорит советский вождь. — Вы тоже в своих прошлых жизнях были людьми немаленькими, тянули общий воз наравне с Верховным Главнокомандующим и целых четыре мира хранят о вас благодарную память. Пока вас тут не было, товарищ Брежнев мне о вас немало рассказал самых превосходных историй — о товарище, Бережном с которым он вместе служил, побольше, об остальных поменьше, но все равно опыт того мира мы сейчас торопливо внедряем в жизнь, творчески соединяя с теми истинами, что преподал нам товарищ Серегин.
И вот тут пришло время смущаться уже четверке Самых Старших Братьев.
— Мы, товарищ Сталин, — сказала Нина Антонова, — как всякие честные люди, следовали совету императора Марка Аврелия, делали что должно, чтобы свершился замысел того, кто послал нас в те раненые миры с наказом поступать исключительно по совести. И тот же принцип мы намерены исповедовать и на службе у товарища Серегина, который есть для нас самое лучшее начальство во всех подлунных мирах. Уж извините, сказала как умела.
Виссарионыч машет рукой в знак того, что все понимает, оборачивается, и тут его взгляд падает на «окаменевшую» тушку Евы Браун. Безумный взгляд, гримаса ужаса, раскрытый в беззвучном крике рот, и растрепанные волосы делают эту женщину похожей на участницу арийского конкурса «Фрау Гарпия».
— О, товарищ Серегин! — сказал он. — А эта женщина перед вами чем провинилась?
— Собственно, передо мной ничем, — ответил я. — Это любовница Гитлера по имени Ева Браун, которая присутствовала при его кончине и наблюдала все метаморфозы, что произошли с мертвым телом, и это почти свело её с ума. С одной стороны, эта женщина — вольная или невольная соучастница преступлений, с другой стороны, одна из жертв этого злобного существа. Я уже рассмотрел её дело и, взвесив все про и контра, вынес решение. Госпоже Еве Браун будет предложено пройти аквилонским Путем Искупления, а при отказе она будет тихо и безболезненно умерщвлена, а тело её уничтожено. Dixi! Я так сказал!
— Ну хорошо, — согласился советский вождь, — делайте с этой особой то, что считаете нужным, нам она безразлична. Вы лучше скажите, как вы намерены реагировать на такую неожиданную ситуацию, и что теперь, по вашему мнению, следует делать Советскому Союзу?
