Мой задумчивый взгляд остановился на двери. «Интересно, смогу ли я общаться с теми, кого подсунет мне мой больной разум? И как это будет? А ну-ка, пожелаю, чтобы в эту дверь кто-нибудь вошёл…»
Я пристально смотрела на дверь, испытывая азарт и какое-то детское любопытство. То, что я сразу взяла за истину своё сумасшествие, добавляло мне бесстрашия. Я отчего-то была уверена, что никакое чудовище в эту комнату не заявится.
«Пусть сюда войдёт… ну, скажем, молодая женщина-арийка, с ней мне будет легче общаться», — подумала я.
И такая женщина, точнее, юная девушка, вошла!
У неё были пепельные, собранные в косу волосы и стальные серые глаза (ну прямо как с плаката «Союза немецких девушек»), и только травянисто-зеленая русская военная форма резко диссонировала с её чистокровным арийским обликом. Таким образом могла быть одета крючконосая чернявая еврейская комиссарша, и чтобы на рукаве обязательно была красная повязка с серпом и молотом, или что там носят большевистские функционеры. Ну что поделать — это мой сошедший с ума мозг подсовывает не те образы…
— Здравствуйте, фрау Браун, — сказала эта девица деловым тоном занятого человека. — Как вы себя чувствуете?
Вопрос её сбил меня с толку. Неужели это доктор? Такая молодая, да ещё в русской военной форме?
— Спасибо, неплохо, фройляйн…? — ответила я.
— Меня зовут обер-лейтенант Гретхен де Мезьер, — представилась эта особа. — Моя работа — заниматься адаптацией в Тридесятом царстве немецкоязычного контингента, и этой минуты я ваш куратор…
Она внимательно посмотрела мне в глаза и, слегка кивнув, продолжила:
— Сразу скажу вам: отбросьте иллюзию, что вы сошли с ума, как бы эта идея ни была вам приятна. Я понимаю, вам трудно принять окружающую вас ныне действительность, ведь все это ваш разум воспринимает как совершенно невероятное… Но все же постарайтесь отталкиваться от той идеи, что все это происходит в реальности, а не в вашем воображении. Хотя бы просто для начала допустите, что это именно так, а дальше все пойдёт само собой. Хорошо?
Я машинально кивнула. Что ж, иллюзия или реальность — какая разница? Сумасшедший все равно их не различает. Чудится мне эта девушка или нет — это ничего не меняет. Самое главное, что меня отпустило то, что и свело меня с ума.
— Я вам объясню, фрау Браун, что с вами произошло, — сказала мне эта девушка-галлюцинация. — Когда у вас началась истерика, наш обожаемый командир гауптман Серегин наложил на вас заклинание стасиса, остановившее для вас время, потому что ситуация там, в «Вольфшанце», была донельзя серьёзной и без бабьих воплей. Потом, как говорят мои русские кригскамрады, во избежание негативных нюансов, из вашей с Адольфом Гитлером спальни вас переместили сюда, в Тридесятое царство, но вы об этом не могли знать, потому что в тот момент время для вас стояло. Тут у нас магический мир, где волшебство так же обычно, как в других местах дыхание, поэтому в этой комнате сейчас действует несколько сильных успокаивающих и оптимизирующих мышление заклинаний, установленных сильными магами жизни. Это необходимо для того, чтобы перенос прошел для вас беспроблемно, и при выходе из стасиса вы снова не впали в истерику, повреждающую ваш рассудок. Именно поэтому вы сейчас так спокойно вспоминаете о том, что с вами было. На самом деле это намеренное, искусственное подавление эмоций, фрау Браун, и, когда ваш разум будет готов, вам ещё придётся вновь прочувствовать все то, что произошло с вами там, в «Вольфшанце». Также вам предстоит осознать многое другое, что вело вас по жизни и итоге привело к тому, что вы связали свою судьбу с чудовищем — с истинным демоном, ещё в раннем детстве уничтожившим в Адольфе Гитлере все человеческое… И вот, когда вы это осознаете и сделаете выводы, вам объявят тот приговор, который вынес по вашему делу наш обожаемый командир — но только в том случае, если ваши выводы будут верными. В противном случае ваша судьба будет печальной, ведь вы не только жертва величайшего злодея в истории цивилизованного мира, но и соучастница его преступлений — вольная или невольная. Если вы хотите что-нибудь уточнить, задавайте вопросы, я с удовольствием отвечу.
Я молчала несколько минут, потрясенная всем сказанным. Теперь уже мне не казалось, что я сумасшедшая. Наоборот, я мыслила ясно, как никогда. Все стало вставать на свои места… И одно я поняла с очевидной ясностью: меня не бросили, обо мне позаботились. Меня доставили сюда, чтобы спасти… Спасти в первую очередь от самой себя, от той Евы Браун, которая буквально упивалась мазохистским наслаждением от противоестественной связи с чудовищем в человеческом обличии. Иначе что ждало бы меня там? Я была всего лишь приложением к Адольфу, и совершенно ничего не значила ни для Германии, ни для её народа… Я стала там лишней. Да и всегда таковой была. И только близость к фюреру придавала мне значимость в собственных глазах, но как только его не стало, меня стала бы кусать каждая собака…
— Вы сказали, что он был… демоном? — нерешительно спросила я.
