— А меня, — сказал Джордж Буш-старший, — больше всего интересует, что вы, мистер президент, намерены делать дальше после того, как император Сергий прямо и неприкрыто решил обосноваться в нашем мире, как бы заявляя на него свои права?
— То, что сюда перебазировался линкор, ещё не значит, что тут же будет находиться и главная штаб-квартира мистера Сергия, — ответил тот. — Большую часть своего времени этот человек проводит либо на главной базе в Тридесятом царстве, либо на передовых командных пунктах, и галактический линкор может быть таким пунктом, а может и не быть. Но вот если мы какими-нибудь ещё необдуманными действиями привлечем к себе недоброе внимание этого человека, тогда точно и определенно можно будет сказать, что император Сергий находится на борту своего линкора и готов применить его для вразумления заблудших. Однако, пока ничего подобного не случилось, этот человек не ищет тут себе удела и не собирается никого завоевывать. И даже Чили, после нормализации там обстановки и избавления от последствий правления хунты Пиночета, тоже проведет всеобщие выборы и вернёт себе право сначала на самостоятельность во внутренних делах, а потом и право на собственную внешнюю политику.
— Чилийцы нарадоваться не могут на имперского временного наместника принцессу Дагмару Ютландскую, и готовы носить эту молодую девушку на руках, — желчно произнёс Киссинджер. — Есть там, конечно, и проамериканское меньшинство, поддерживавшее предыдущий режим, но оно предпочитает скромно помалкивать, ибо иное чревато попаданием в застенки тайной полиции или банальным простонародным мордобоем. Чили мы потеряли надолго, если не навсегда. После каждого шага императора Сергия наше влияние съеживается, а былое могущество уходит, будто вода в песок. Мы теперь уже не номер один в мире, и каждый раз, когда нам задают трепку, униженные и оскорбленные по всему миру разражаются бурными аплодисментами. И даже Китай, прежде, при Мао, внимательно прислушивавшийся к нашим предложениям, теперь, после смены руководства, взял курс на примирение с северным соседом и восстановление с ним прежних дружеских отношений.
Президент Форд окинул присутствующих внимательным взглядом, вздохнул и произнёс:
