На щеках Лени, наоборот, слезы тут же высохли, и он заулыбался. Остальные продолжали смотреть на визитершу с настороженностью. И только Миша, хранящий полную невозмутимость, потянувшись за очередным пирожком, спросил:
— Тётенька, а вы можете показать мне ваш Марс?
Та внимательно посмотрела на него и… улыбнулась. И была её улыбка вполне земная, лукавая и добрая.
— Сначала наведем порядок у нас на земле, а там видно будет… — сказала она и подмигнула мальчику.
— Так вы не марсианка? — разочарованно протянул Миша.
— Нет, малыш. Я — обычная. Земная…
— Ну да, обычная, так я и поверил… — Миша скорчил недоверчивую гримасу. — И я не малыш. Малыш — это вон, Ленька. Хнычет как девчонка!
Воительница нахмурилась, и он сразу понял, что сказал что-то не то.
— Не надо думать, что все девчонки плаксы и трусихи, — сказала гостья. — И мужчины тоже, бывает, плачут как дети… Но ты меня заговорил! Значит, так, уважаемые. Быстро собираемся, берем все самое необходимое и следуем за мной! Вас ждет ваш глава семейства — это именно он попросил, чтоб вас всех доставили к нему, после того, как мой командир предложил ему занять пост начальника все железных дорог в его новом владении размером с половину Северной Америки. Говорит, очень скучает о вас и беспокоится. А тут скоро будут большевики. Зачем вам такое счастье? Берите только самое дорогое для души, а всем прочим вас обеспечат на месте. — И она добавила погромче куда-то в пространство, зная, что её слушают: — Прислуги все сказанное тоже касается! Итак, на сборы вам всем двадцать минут. Время пошло…
И тут, уже достаточно отойдя от потрясения, все загомонили. На несколько мгновений возникла бестолковая суета, но потом домочадцы кинулись бегом собирать свои вещи, оставив рвущиеся с языка вопросы на потом.
И только Миша остался сидеть за столом, флегматично поедая пирожок. Он не страдал вещизмом. Ему ничего не жаль было оставлять в этом доме, кроме разве что любимых книг. Но он здраво рассудил, что, если отныне начинается такая интересная жизнь, то и книги ни к чему, все равно он их все уже прочитал, и не по разу. Лучше он потратит эти двадцать минут на разговор с этой удивительной тётей. А то кто знает, когда ему доведется ещё раз с ней встретиться… Как, она сказала, её зовут? Кобра, кажется? Странное имя, но она и сама не простая…
— Не хотите ли чаю, госпожа Кобра? — спросил Миша с всей возможной любезностью, почувствовав себя гостеприимным хозяином.
— А почему бы нет! — весело ответила та и довольно грациозно присела на отцовское место. — О, я смотрю, тут у вас брусничное варенье… Ммм, сто лет не ела! Обожаю…
Девятьсот пятый день в мире Содома, утро. Заброшенный город в Высоком Лесу, башня Силы
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский
Так уж получилось, что никакой большой войны наше Воинское Единство сейчас не ведет, а вот госпитальное хозяйство в Тридесятом царстве функционирует на форсированных оборотах. Как оказалось, гипнопедическое обучение — это не монополия цивилизаций пятого уровня. Если дух Фонтана и дух Города действуют согласованно, они способны транслировать учебную программу хоть на все ванны сразу. И ментограммы дух Города тоже снимать умеет, причём незаметно для донора, потому что как иначе он мог бы подстраиваться под вкусы самых разнообразных своих квартирантов. Немного от того, от того и от этого, и от меня тоже немного — вот и получается грубая ментальная болванка с русским культурным кодом и ощущением наступившей свободы. В основном потребителями этого продукта были женщины старших репродукционных возрастов, которых Лилия направляла в Тридесятое царство для экстренной поправки изношенного здоровья. Самостоятельно дальше они ничего передать не смогут, или передадут в сильно искаженном виде. Каждой такой женщине с искусственно имплантированной заготовкой культурного кода необходима напарница, в идеале лучшая подруга советско-российского происхождения.
