— Хватит пустых разговоров, Рик-северянин. — Хариш отступил на полшага. — Давай еще раз!
Я без лишних слов встал в стойку — за почти две недели тренировок он намертво вколотил в мою голову мысль, что любые возражения бесполезны. А размахивания ногами и кулаками уж точно не хуже, чем беготня, отжимания и перекидывание камней размером с Хариша. Впрочем — надо отдать ему должное — результат не заставил себя ждать. Теперь я без особого труда мог пробежать пять миль под палящим солнцем пустыни и швырнуть камень в сотню фунтов весом на десяток шагов. Жир на боках продолжал уходить с немыслимой скоростью, и мое тело понемногу превращалось в то, к чему Эдди стремился долгие годы. Перенос из Сан-Франа в этот мир не только подарил мне силу Джаду, но и, похоже, разогнал метаболизм до сверхчеловеческих пределов.
Да и сами движения местного боевого искусства удавались мне не так уж и плохо: если поначалу Хариш заставлял меня повторять каждый удар по тысяче раз, то и дело поправляя, то теперь мы куда больше времени уделяли практике. Я все еще не мог угнаться за ним без помощи Джаду, но уже замечал, как ему с каждым днем становится все сложнее блокировать и отбивать мои удары.
— Покажи мне Белого Демона, Рик-северянин! — Хариш скользнул под моей рукой, смещаясь вбок. — Быстрее!
Я ухмыльнулся, выдохнул и сменил стойку — убрал голову в плечи и расставил ноги чуть пошире. Хариш неплохо прогнал меня по всем основам Вуса-Мату, но моим излюбленным стилем почти сразу стал Белый Демон. Неторопливый, размашистый, с преобладающими ударами руками. Казавшийся до смешного примитивным даже мне — но оттого не терявший ни капли своей убийственной мощи.
— Хорошо, Рик-северянин. — Хариш вновь перетек передо мной, уходя от удара. — Не стоит недооценивать Белого Демона. Он прост и не так красив, как Тысяча Лучей или Тигр, но в его простоте — сама сила, необузданная и первозданная. Многие из великих Мастеров прошлого побеждали своих врагов именно так — одним тяжелым ударом, который пробьет любой блок… если будет нанесен вовремя. Еще быстрее!
Подчиняясь приказу, я разогнал свое тело с помощью Джаду и снова атаковал. Движения получались сами — мне уже не приходилось думать — руки и ноги будто бы сами знали, что делать. Выпад левой в корпус, правой снизу в подбородок. Левый прямой — с подшагом и поворотом туловища — простой, надежный и способный переломить человека надвое. Еще поворот и снова правой — по дуге, в шею ребром ладони. Левой снизу на отходе и завершающий — на этот раз ногой.
Прямо в услужливо подставленный Харишем блок. Я на мгновение успел испугаться, что сейчас искалечу своего учителя, но тот, похоже, знал, что делает. Его тело приняло удар и даже не изогнулось — только скользнуло на подошвах по песку на полтора фута назад, поднимая пыль.
— Хорошо, — кивнул Хариш. — Но ты можешь еще сильнее. Знаю, тебе не хочется бить старика — так что попробуй сразиться с деревом.
Сражаться с деревом мне хотелось еще меньше — твердая кора оставляла на руках и ногах глубокие царапины, которые даже Темная Кровь залечивала чуть ли не по часу. И все же я послушно повторил всю серию ударов по ни в чем не повинному одинокому стволу, невесть как выросшему прямо в расселине между камнями в миле от Ашрея.
— Еще раз! — скомандовал Хариш. — Сильнее! Забудь про боль, Рик-северянин! Твое тело может быть крепче стали!
Я с пыхтением повторил все от начала до конца, но Хариш явно не собирался оставлять меня в покое.
— Еще! — крикнул он. — Не сдерживай себя!
В голове будто взорвалась крохотная атомная бомба. Ярл Виглаф, которого я все эти дни изо всех сил загонял на самые задворки разума, с ревом вырвался наружу. И когда я завершил убийственную серию ударом рукой, мой неподвижный противник не выдержал. Дерево впилось в кожу, но потом промялось, разошлось под костяшками, и вверх по ствол пробежала широкая трещина. Крона вздрогнула, разваливаясь надвое и рухнула.
Одобрительного крика Хариша я почти не слышал. Боль вспыхнула где-то в запястье, а потом прокатилась выше и засела в локте раскаленным гвоздем. И я свалился на землю, с воплем прижимая к груди сломанную конечность.
— Выдохни. Боль — лишь то, что ты ощущаешь. Ее не существует.
Но она еще как существовала! Мне уже не раз приходилось получать весьма неприятные травмы — пожалуй, чуть ли не каждый день в этом гребаном мире — но от серьезных переломов местные божества меня все-таки хранили. До этого самого момента. Я снова поднял пульсирующую и распухшую чуть ли не вдвое руку и попробовал пошевелить пальцами. И снова едва не отключился от боли.
— Агни всемогущий… — Хариш обхватил голову и зажмурился. — Твое тело меняется быстрее, чем у юноши, который становится мужчиной. Ты учишься всему, что касается сражений так, будто бы просто вспоминаешь забытое… но не можешь собрать Джаду, чтобы исцелить пустяковую рану!
