Итальянец оказался большим оптимистом. Оперативность укроповских артиллеристов он недооценил. По его прогнозам, обстрел должен был начаться через час, которого нам вполне хватило бы, чтобы подготовить позиции. Но мы даже не успели дойти до места, как начался настоящий ад. Безо всякой пристрелки на высоту обрушились сразу десятки ракет «Града», а, может, чего-то еще большего. Похоже, место было пристреляно заранее. Я крикнул людям, чтобы они рассредоточились и ползли вниз по склону. При первых же разрывах мои бойцы попадали на землю и теперь стали расползаться. Я тоже пополз, выбрав себе ближайшей целью небольшую ложбинку метрах в тридцати, окаймленную кустами. Она могла дать укрытие от осколков. Меж тем, в обстреле не намечалось даже малейшей паузы. Судя по всему, по нам работало сразу несколько батарей. К разрывам «Градов» прибавились снаряды и мины каких-то серьезных калибров. В основном, били по верху, но и к нам прилетало довольно много. Извиваясь ужом по земле, я старался не выпускать из виду моих людей. Вдруг заметил, что Бор не ползет, уткнувшись лицом вниз. Выругавшись про себя, начал продвигаться к нему. Еще оставалась надежда, что он просто оглушен или ранен.
Надежда не оправдалась – осколок попал ему в спину как раз напротив сердца. Перевернув его довольно грузное тело, я понял, что он мертв. Некоторое время лежал, чуть приподнявшись на локтях, не обращая внимания на близкие разрывы, и в полузабытьи смотрел на его широко открытые глаза, устремленные прямо в небо. Это продолжалось с полминуты. Потом очнулся. Захотелось прикрыть его лицо, но ничего подходящего поблизости не оказалось. Вдруг вспомнил, что отвечаю за остатки отделения. Сейчас это были Лагон и Берег. Малой остался наверху, и оставалось только молиться, чтобы он уцелел в этом аду. Привстав на одно колено, я огляделся и увидел их метрах в ста. Они лежали вдвоем в большой воронке. Вроде, оба целы. Крикнул своим бойцам, чтобы ползли к ближайшим зарослям невысоких деревьев, которые находились вниз по склону не более, чем в паре сотен шагов от них. Деревья эти росли по краям глубокой канавы, которая могла бы стать неплохим укрытием. Но, похоже, они меня не услышали. Вдруг недалеко от них разорвалась мина. Не успели пыль и дым рассеяться, как оба одновременно вскочили и побежали вниз.
Направление они взяли верное, но вот способ передвижения выбрали рискованный. С замиранием сердца я следил, как сокращается расстояние между ними и зарослями. Ребятам осталось пробежать не более половины пути, как их заслонила от моего взора вспышка разрыва. От ужаса потемнело в глазах. Я сверлил взглядом медленно оседающее облако пыли и дыма, молясь увидеть за ним моих бегущих бойцов.
Мои молитвы не были услышаны тем, кому предназначались. Ребята лежали, как и бежали – рядом друг с другом. С такого расстояния я не мог понять – насколько серьезны их ранения. Забыв про опасность, вскочил и бросился к ним. В один прием долетел до воронки, в которой они прятались до этого, плюхнулся на дно, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Пролежал так с полминуты, затем, опершись руками в край, слегка приподнялся, чтобы взглянуть на своих бойцов. Они не двигались. Только приготовился вскочить, чтобы побежать к ним, как сзади что-то ударило с такой силой, будто наехал грузовик. Я со всего маху приложился лицом о землю так, что в глазах замелькали звезды. Некоторое время лежал, не в силах пошевелиться. Голова кружилась, окружающее виделось в черно-багровом тумане. Все ощущения заслоняла собой резкая боль в пояснице. Казалось, что туда забили здоровенный кол. Я попробовал ползти, но с ужасом осознал, что ноги меня не слушаются.
Вот на этот раз я, действительно, попал. Оглушенный ударом и болью мозг начал лихорадочно работать, и выдал, как показалось, гениальное решение. Ну, конечно! Надо прокрутить все события назад и найти ошибку. Тогда все удастся исправить. В голове, как в кинофильме с обратным показом, стали мелькать кадры уже случившихся сегодня событий.
И тут молнией мозг пронзила догадка: ведь это же ловушка! Мы все попали в ловушку, специально расставленную укропами. А как иначе объяснить то, что важный, казалось бы, пункт обороняла всего пара десятков бойцов без тяжелого вооружения. Да еще и на не оборудованных толком позициях. Трудно допустить, что вся операция затевалась в надежде уничтожить один взвод. Но, может, они рассчитывали, что сюда втянется весь батальон? Неожиданно возникло чувство, что я близок к разгадке тайны. И, стоит только разгадать ее, как тут же вернусь в прошлое и смогу все исправить.
Мозг уже отказывался работать.
Перед глазами крутились призрачные видения.
Я начал проваливаться в черную бездну.
– Эй, братан! – раздался голос откуда-то издалека, – живой?
