Я рассказал ему практически все. Про надвигающийся конец света, про тайное общество, которое хотело спасти человечество, про самодельную ядерную бомбу, секрет которой хотели выведать террористы. Сказал, что разработал новый источник энергии, который мог бы отдалить Апокалипсис еще на несколько десятков лет. Сначала мы так стояли у колодца, затем отошли в сторонку и сели на лежащие у обочины бревна. Прошло не меньше получаса, когда я сумел сказать все, что хотел.
По его лицу трудно было понять – поверил он мне, или нет. После окончания моего рассказа между нами надолго повисло молчание.
– Да, кого только не встретишь на войне, – задумчиво произнес он.
– Верить или не верить мне – ваше право. Мне просто захотелось выговориться. А то вдруг меня завтра убьют – обидно будет, что так никто и не узнает.
– Знаете, что, Олег, – произнес Бор, – я вам верю. Такое трудно придумать.
Мы сидели в густых сумерках. Давно я так долго не говорил.
– Мне бронежилет сильно жмет. Я хочу, чтобы вы его себе взяли. И каску тоже, – нарушил тишину Бор.
Я прекрасно знал, что броник имеет очень большие пределы регулировки и Бору жать никак не может. Но все мои возражения он категорически отверг, заявив, что в случае отказа никогда не станет со мной разговаривать, и, вообще, объявит мне бойкот. Пришлось, скрепя сердце, надеть на себя его амуницию. Я подумал, что человеку, на глазах которого развернулась полномасштабная гражданская война, не слишком тяжело поверить в скорый Апокалипсис.
Когда мы вернулись в хату, все обратили внимание, что на мне броник и каска Бора, но промолчали. Может, кто и хотел бы задать по этому поводу вопрос, но тут в дом залетел Итальянец и приказал срочно выдвигаться.
41
На этот раз Байкеру не удалось отвертеться от по-настоящему серьезной задачи. Нашему взводу предстояло брать очередную высоту километрах в трех к востоку от Мариновки. По сведениям разведки, там располагался укрепленный пункт, оборонявшийся парой десятков укропов. Штурм предстоял этой ночью. Всем раздали белые тряпки, чтобы повязать предплечья. Кое-кто начал возмущаться, заявляя, что не будет сам напяливать на себя мишень для укропов. С такими тут же была проведена разъяснительная беседа с применением ненормативной лексики. Что касается меня, то я решил, что лучше уж получить пулю от противника, чем от своих.
Проверив оружие и амуницию, весь взвод выдвинулся на место.
Исходная позиция находилась в трех сотнях метров от склона. Каждое отделение должно было наступать с одной из трех сторон холма. Нашему отделению придали в усиление один «Утес» и восьмидесятидвухмиллиметровый миномет. Они должны были вести огонь по выявленным огневым точкам. А мы должны были указывать эти точки ракетами и трассерами.
Где ползком, где пригибаясь, стараясь вжаться в каждую складочку, заняли позицию и залегли. Наконец, началась артподготовка. С первыми разрывами мы начали скрытно продвигаться к рубежу атаки, ориентируясь по знакам, оставленным саперами. Вот, взлетела красная ракета, взрывы умолкли, и мы бросились в атаку. Двигались молча, безо всяких «ура». Передвигались попарно короткими – метров десять-пятнадцать – перебежками, по очереди прикрывая друг друга. В темноте бежать было тяжело. Время от времени ноги попадали в воронки и цеплялись за траву. Когда были на полпути к вершине, взлетела осветительная ракета и тут же, откуда-то справа сверху, длинными очередями застучал пулемет. К нему присоединились несколько автоматов. В пулемет полетела сигнальная ракета, и по нему тут же сзади гулко заработал «Утес». Слева и справа заработали наши автоматы, послышались хлопки ВОГов. По вершине ударил наш миномет. Я пока не видел, куда стрелять – в моем секторе было чисто. Продолжал бежать, не стреляя. Прямо впереди, метрах в тридцати, возникли вспышки коротких очередей. Совсем рядом прошелестели пули. Я бросился на землю, открыв огонь по этим вспышкам. Докинуть до этого стрелка гранату было бы проблематично. Да и опасно гранаты вверх кидать. Эх, жаль, нет у меня подствольника. Сейчас саданул бы туда. Оглянулся в поисках своего напарника – Лагона. Судя по звуку очередей, раздающихся сзади, он должен быть недалеко. При свете осветительных ракет углядел его метрах в семи.
– Лагон, из подствольника зафигачь и прикрывай меня, – крикнул я ему.
Он меня услышал, так как полез в карман разгрузки за ВОГом. Я приготовился, стиснув в левой руке автомат, а в правой – гранату с вырванным кольцом. Даже если стрелок не пострадает от взрыва ВОГа, все равно будет оглушен. Это время надо использовать с толком.
Сзади раздался хлопок подствольника, и почти тут же, впереди – разрыв ВОГа. Я вскочил и со всех ног понесся вперед. Расстояние до противника пробежал секунды за четыре, поравнялся с неглубокой траншеей, и, перепрыгивая через нее, на лету бросил туда гранату.
– Граната! – крикнул Лагону, чтобы тот поберег свою задницу.
