И побежал дальше наверх, к вершине холма. До разрыва гранаты успел пролететь еще метров двадцать. Потом упал и залег, поджидая напарника и готовясь прикрыть его огнем. Через несколько секунд он подбежал и грузно плюхнулся рядом. Я прислушался к звукам боя. Кажется, мы оказались в тылу противника. Нам с Лагоном повезло. Этот участок обороны был, по-видимому, взломан нашей артиллерией, а может, слаб изначально. А вот остальные ребята застряли. Я решил помочь нашему отделению, ударив с тыла, и стал продвигаться на звуки и вспышки выстрелов, сказав Лагону следовать за мной.
Основной бой происходил метрах в ста, или, может, чуть больше, от нас. Мы быстро пробежали это расстояние, пригибаясь к земле, и оказались прямо за спиной противника. При редких уже вспышках осветительных ракет я увидел, что оборону там со стороны врага держат три бойца, лежащие в неглубоких окопах. Один из них – пулеметчик. Наши залегли, отстреливаясь, метрах в пятидесяти от них. Я дал команду своему напарнику подготовить гранату и бросать по моей команде. Держа в руке гранату с уже вырванной чекой, я ждал следующей осветительной ракеты. Наконец, все озарила яркая белая вспышка.
– Давай!
И бросил свою гранату в окоп с пулеметом. Два взрыва раздались почти одновременно. Место, где находился противник, скрылось облаком дыма и пыли. Я тут же начал поливать это место длинными очередями. Лагон последовал моему примеру.
Наши сообразили быстро – тут же рванули наверх. Мы прекратили стрельбу и развернулись в сторону вершины. Сзади раздался топот.
– Эй, братва! Кто там? – я узнал голос Итальянца.
– Свои, – ответил я.
Итальянец упал рядом со мной и стал менять магазин.
– Молодец! Выручил. А то нехило они нас прижали.
Командир тяжело дышал.
– Есть потери?
– Тихона и Фродо ранили. Я уже вызвал санитаров.
– Тяжелые?
– Вроде, да. В темноте хрен разберешь. Ну, чего? Погнали?
Итальянец дал команду «вперед» и мы бросились наверх. Через минуту достигли вершины холма, по пути встретив лишь незначительное сопротивление. Остатки защитников высоты отступали к восточному склону – единственному оставшемуся пути, по которому они еще могли отойти к своим.
Еще через несколько минут сопротивление противника на остальных участках было сломлено. Остатки нашего взвода стягивались к вершине.
До рассвета оставалось совсем немного.
Итальянец направил Малого и Лагона посмотреть наших раненых и, если потребуется, помочь санитарам. Меня он взял с собой осматривать захваченную позицию.
В других отделениях потери были больше, чем у нас. По моим прикидкам, выбило больше половины взвода. Байкер тоже остался на склоне. Кто-то из ребят другого отделения пошел его искать.
Мы с Итальянцем направились на восточный склон, так как возможная контратака могла быть только с этого направления. Фланги вроде бы были прикрыты другими подразделениями батальона.
– Видишь, – он махнул рукой в сторону неглубокого окопчика, – у них было две недели, чтобы устроить здесь нормальную оборону. Если бы окопались, как положено – хрен бы мы их отсюда выбили.
Да, с ним нельзя было не согласиться. Их подвела собственная лень. Как же прав был Чита.
– Короче, занимаем сейчас оборону чуть выше подножия. Вон, смотри – от тех кустов до того дерева. В их окопы не лезем, – продолжил мой командир.
– Почему? – спросил я. Казалось логичным просто углубить их окопы – как-никак, половина работы уже проделана.
– Потому что сейчас они начнут обстрел, а бить наверняка будут по вершине и склонам. А потом мы их контратаку встретим раньше, чем они будут ожидать. Ладно, пойдем наверх. Узнаем, что с ранеными.
Наверху метались два санитара в поисках какого-нибудь подобия носилок. Меня это взбесило – каким местом они думали, когда сюда направлялись?
В полузасыпанной землянке обнаружили несколько солдатских одеял. Схватили их и убежали вниз.
К нам поднялись Малой и Лагон.
– Что там с ребятами? – спросил их Итальянец о Фродо и Тихоне.
– Хреново с ребятами, – мрачно произнес Лагон, – Фродо осколок в висок попал, а Тихону пуля весь живот разворотила. Санитары сказали – оба не жильцы. Мы их до машины помогли дотащить.
– Твою мать, – выругался Итальянец, – ладно, Бог даст – выживут. Все вниз на восточный склон – готовить позиции, а то, я думаю, через час укропы сюда долбанут. Я сейчас подойду, только взвод соберу и узнаю, что с Байкером. Похоже, взвод мне на себя придется принимать.
Он отошел на несколько метров, обернулся и, глядя мне в глаза, сказал:
– Давай, Олег, бери людей, и готовьте позиции там, где я показывал.
Тем самым он давал понять людям, что, по меньшей мере, на некоторое время, теперь я их командир. Меня обуяли двойственные чувства – с одной стороны, гордость за то, что выбрали именно меня, с другой – страх ответственности за людей.
– Пошли, ребята, – скомандовал я и уверенно направился к восточному склону. Остатки отделения поплелись за мной. По дороге вспомнил, что в землянке, где нашли одеяла, заметил несколько хороших штыковых лопат. Направил туда Малого, объяснив, куда потом идти.
