Утром следующего дня ко мне заявилась целая толпа – судебный исполнитель, трое полицейских и пара рабочих, задачей которых было опечатывать двери и менять замки. Там же присутствовал и Адвокат, представлявший сторону траста. Операция заняла весь день, так как, кроме опечатывания эти люди занимались еще описью оставленного имущества. Уехала вся эта компания только к вечеру, последним аккордом своей деятельности повесив пломбу на входную калитку. Адвокат на прощание схватил мою руку в обе своих и, продолжая сжимать ладонь, клятвенно заверил, что все уладит. Что, в конце концов, все будет хорошо. Вопрос только во времени.
Проводив гостей, я сел в машину, чтобы тоже уехать, но тут бросил взгляд на Дом. Тот тоскливо смотрел на меня темными глазницами окон, будто желая попрощаться. Я почувствовал, что это его желание совпадает с моим, вышел из машины и, обойдя забор, минуя калитку, спустился вниз. Зашел на площадку, сел в пластиковое кресло у стола и долго неотрывно смотрел на дикий камень стен, густо увитый плющом. На глаза навернулись слезы. Домик было жалко. Наверное, я просидел бы так до ночи, но пошел дождь. Встал и направился наверх к машине. Уже отъехав, последний раз оглянулся, прощаясь. Прощай, мой домик! Кому ты теперь достанешься? Наверное, какому-нибудь бюрократу из местной администрации. Я нажал газ, и «Альфа», подпрыгивая на камнях, понесла меня прочь.
На пути от дома все мысли были заняты произошедшими событиями. К горлу подступила волна жуткой ненависти к этим вонючим «общечеловеческим» функционерам, которые, в стремлении досадить российскому правительству, бьют по ни в чем не повинным людям. В глазах потемнело от злости, костяшки пальцев, что есть силы, сжимающих руль, побелели от напряжения. Пока петлял по горному серпантину, еще как-то себя контролировал. Но, едва выехав на более или менее свободное пространство, втопил педаль газа до пола. «Альфа», резво откликнувшись на движение ноги, радостно рванулась вперед.
Перед довольно крутым поворотом я сбросил газ и слегка притормозил. Поворот прошел, как вдруг прямо на меня вылетел, скрывавшийся прежде за склоном горы, белый «Гольф». До него оставалось не больше двух десятков метров. На мгновение я даже различил перекошенное ужасом лицо сидящего в нем водителя – молодого парня. «Гольф» мчался прямо посреди дороги, и, чтобы уклониться, мне пришлось правыми колесами вырулить на обочину.
«Альфа» – машина очень хорошо управляемая, но обойти законы природы даже ей не по силам. Моя скорость в момент уклонения намного превышала максимально возможную в этих условиях. Колеса, выехав на мокрую от дождя траву, потеряли сцепление. В какой-то момент, еще не осознав до конца, что произошло, я пытался вырулить. Но машина меня уже не слушалась и летела прямо в кювет. Через мгновение колеса оторвались от земли, и на пару секунд я испытал ощущение полета. А затем раздался страшный удар.
46
Когда сдулись сработавшие подушки, удалось осмотреться. Моя бедная «Альфочка» лежала на боку, упершись капотом в обломки деревянного строения типа сарая. Я висел на ремнях. Одно из массивных бревен пробило переднее стекло и торчало сантиметрах в двадцати справа от моей головы. Я подумал, что еще немного, и моя голова оказалась бы припечатана к сиденью. Можно было не сомневаться, что от такого удара череп раскололся бы, как спелый арбуз. Некоторое время сидел, не шевелясь. Постепенно до меня начало доходить, что произошло. Я разбил вдребезги свою бедную машинку. Попробовал освободиться от ремня – спину прожгла нестерпимая боль. Прекратил попытки, решив, что лучше будет дождаться помощи. А то, не дай бог, позвоночник сломан. С такими травмами лучше вообще не двигаться. Так я посидел, вернее, повисел еще с минуту.
И вдруг в сознании молнией возникла отчетливая картина, как если бы я видел это собственными глазами. Я представил, как из порванного бензопровода бензин сочится на двигатель, и одна-единственная искра в любой момент может вызвать пожар и взрыв. Эта картина вызвало чувство, близкое к панике. Выбраться из машины поскорее любым способом стало моим единственным желанием. Но как это сделать – не было ни малейшего представления. Левая дверь была завалена обломками деревянного сарая, правая упиралась в землю. От охватившего ужаса быть заживо сгоревшим сознание помутилось. Я так и не понял, как вылез из машины. Очнулся уже рядом с ней.
Вверху на дороге, метрах в шести надо мной, показались люди. Окликнули меня. Я ответил, что в порядке, живой. Вниз спустились двое – мужик и женщина. Оба лет пятидесяти. Мужик осмотрел мою «Альфу» и нанесенные ею разрушения и покачал головой.
– Под сотню, небось, летел? – спросил он, обращаясь ко мне.
– Да нет, километров шестьдесят, не больше. Если бы под сотню, сейчас был бы уже трупом, – ответил я ему.
Мужик, конечно, был более близок к истине, чем я. Но не хотелось признаваться, что я такой идиот. Тут в разговор вступила тетка, сказав, что вызвала полицию и скорую.
