Да чтоб тебя. И этот туда же. Крэйвен мысленно плюнул на всю их семейку, и пошел в хижину к старикам, может хоть те что подскажут. Но тут он услышал брошенное вслед:
- Мужчины придут. Скоро. Бакаль с ними.
А вот это уже кое-что.
- Спасибо, Халам.
Так Крэйвен в итоге и решил, что имеет смысл подождать. Не до весны, а всего лишь до прихода мужчин. Что бы это ни значило. Перевал за несколько дней точно не расчистят, а вернуться туда он всегда успеет.
И за последующие три дня Крэйвен почти обжился среди местных. Его никто не гнал, денег за постой не требовал. Трепетное отношение сагаитов к гостям казалось довольно странным, по крайней мере с точки зрения обитателя более цивилизованных мест. Но ему то грех было жаловаться.
Крэйвен старался не обременять хозяев и впрягался в любую посильную работу, которую мог найти. Дров там наколоть, воды натаскать, почистить от снега дорожки. За эти три дня он потихоньку проникся местным укладом и выяснил, что «мужчин» в селении действительно нет. А из мужского пола здесь только старики и дети.
Да, исключением являлся еще и Халам, но на его счет нашлось приемлемое объяснение – просто он был мужем жрицы. Религия сагаитов предписывала ему сидеть у жены под боком. Парень явно тяготился своим уникальным положением, а Крэйвен на этой почве неожиданно легко нашел к нему подход.
Пара моряцких баек, несколько рассказов про заморские страны – и вот Халам уже с горящими глазами готов чужаку чуть ли не в рот заглядывать. И сам в долгу старался не оставаться. Но что он видел то в своем захолустье?
Тем неожиданней оказалась история о том, как летом Халам спас деревню, вернув воду в неожиданно пересохший источник. Только Крэйвена заинтересовал совсем не главный герой:
- Как, как ты сказал? Кадай?
- Да, Кадай. Сильный лекарь. Спас жену. Мою Иху. Ушел в Долину.
Совпадение или судьба? Крэйвен вновь ощутил притупившееся было чувство, что он на верном пути.
***
Ждать мужчин пришлось и в самом деле недолго. Они пожаловали большой и шумной толпой под вечер пятого дня. С щедрыми дарами и богатой добычей. Женщины деревни по такому случаю устроили настоящее празднество. Лучшие наряды, смех, игривые намеки, гулянья у костров.
Крэйвен бродил среди веселящихся сагаитов, выслушивая стандартное «Пут-ник, здоровя» пока не нашел Халама. Парень сидел в одиночестве, наособицу и мрачно взирал на счастливых сородичей.
- Привет. Не поможешь мне найти Бакаля?
Муж матушки Ихи тяжело вздохнул и кивнул на группку самых молодых сагаитов. Там парни, еще совсем подростки, распускали перья перед такими же юными девами.
Стоило Крэйвену к ним подойти, как смех и разговоры стихли.
- Не помешаю? – Крэйвен изобразил свою самую искреннюю улыбку. - Всего один вопрос. Мне нужен Бакаль.
Молодые охотники настороженно переглянулись. В итоге один из них выступил чуть вперед.
- Я - Бакаль. Чего путнику надо?
- Матушка Иха говорит, ты лучше всех знаешь дорогу к Пьяной тропе. Мне нужно попасть в Долину.
Парнишка, выслушав просьбу, нахмурился. Плохой знак…
- Нет, - Он даже обернулся, будто в поисках поддержки у друзей. – Нет, я туда не вернусь. Не проси.
Да что ж такое? Они как будто сговорились все. Крэйвен мог настоять, мог бы вызнать в чем причина столь резких отказов. Но видимо боги просто решили подбросить ему побольше трудностей на пути к Марисе. Придется возвращаться на перевал.
Он не стал дожидаться окончания праздника и направился в ставшую уже родной «землянку старых мужчин». Но на полпути его неожиданно кто-то нагнал и окликнул на чистом валайском:
- Эй, путник, погоди. У меня к тебе тоже будет всего один вопрос.
Обернувшись, Крэйвен с удивлением отметил, что парень не местный. Да, одет в такие-же шкуры с оттиском ладони на груди, но лицо и говор у него совсем не сагаитские.
- Ты же иннол, верно?
- Я? – Вопрос, учитывая обстоятельства, был довольно странный. Крэйвен невольно тронул выбритые и так толком не отросшие волосы на виске. – Можно сказать и так.
- Я слышал ты хотел пройти по Пьяной тропе. Могу помочь.
- Ты знаешь дорогу? Бывал там?
- Бывал? - Парень нервно хихикнул, а затем шагнул чуть ближе и Крэйвен отметил полубезумный взгляд и кривую ухмылку, больше похожую на хищный оскал. – Да я там живу.
На правой руке у Монолита осталось всего два пальца, да и те не желали слушаться. Он попытался ими пошевелить, но добился лишь того, что изувеченную конечность прострелило вспышкой нестерпимой боли.
Со злостью выдохнув сквозь стиснутые зубы, архимаг откинулся на мягкую подушку и уставился в окно единственным уцелевшим глазом. Лицо после случившегося на Пьяной тропе было жутко обезображено. Рука, которой он пытался остановить заклинание мальчишки, оказалась исполосована и перекручена. На плече и груди живого места не осталось. Даже после работы лучших целителей - сплошные багровые рубцы и лиловые кровоподтеки.
Но это ничего, все это ничего… Он остался жив, а значит еще повоюет. Жаль только, что во время приснопамятного Совета был все еще без сознания, иначе такого бардака бы не допустил.
