И действительно, площадка была так забита, что пары двигались, словно замороженные. Но капитан, используя мать как таран и вдобавок работая плечищами, пробился сквозь плотный заслон из человеческих тел, и они оказались в самой гуще. Разглядеть мать, по причине ее миниатюрного роста, было невозможно, зато иногда мелькало лицо капитана с поблескивающими золотыми зубами. Наконец отзвучали последние звуки «Сказок Венского леса», и отдувающиеся потные танцоры стали покидать танцпол. Нашу мать, обмякшую и раскрасневшуюся, чуть не на руках приволок сияющий капитан. Она рухнула на стул, тяжело дыша и обмахиваясь носовым платком.
– Вальс – отличный танец, – сказал капитан и залпом выпил свой узо. – И еще хорошее упражнение для всех мышц.
Кажется, он не отдавал себе отчета в том, что у матери перекошенное лицо и вообще выглядит она как после почти фатального столкновения с Кинг-Конгом.
Следующей пришла очередь Марго, но, будучи моложе и подвижнее, она гораздо легче перенесла это испытание.
Когда она вернулась, мать рассыпалась перед капитаном в благодарностях за его гостеприимство и сказала, что день выдался суетливый и лучше ей лечь пораньше. На самом деле она весь день провела на палубе, в ненадежном шезлонге, жалуясь на холодный бриз и неспокойное море. Она с достоинством нас покинула, и Лесли проводил ее до каюты. Пока он отсутствовал, Марго пустила в ход весь свой шарм, убеждая капитана, что венский вальс, конечно, хорош в качестве разминки, но уважающий себя греческий корабль (тем более во время своего первого плавания) не может проигнорировать такое культурное наследие, как национальные танцы. Очарованный как самой Марго, так и ее интригой, капитан тут же взялся за дело, не успели мы и глазом моргнуть. Он подошел к престарелым музыкантам и требовательно поинтересовался, какие старинные греческие мелодии им известны. Крестьянские народные? Раскрывающие чудеса Греции и бесстрашие народа, пикантность ее истории и красоту архитектуры, ее изощренную мифологию, неподражаемый блеск, увлекший за собой весь мир? Мелодии, способные воссоздать Платона и Сократа, великолепие греческого прошлого, настоящего и будущего?
Скрипач на это ответил, что им известна лишь одна такая мелодия, а именно «Только не в воскресенье»[15].
Капитана чуть не хватил апоплексический удар. Он развернулся (жилки на висках дрожали) и, вскинув руки, обратился к присутствующим.
– Вы когда-нибудь видели греческий оркестр, который бы не знал ни одной греческой мелодии? – задал он риторический вопрос.
– Мм… – отозвалась толпа, как она делает в тех случаях, когда толком не понимает вопроса.
– Сходите за первым помощником! – прорычал капитан. – Где Янни Пападопулос?
Он выглядел столь устрашающе, стоя посреди танцпола со сжатым кулаком и оскаленными золотыми зубами, что официанты побежали на розыски, и вскоре появился первый помощник собственной персоной, несколько встревоженный и, возможно, подумавший, что носовая часть корабля получила новую пробоину.
– Пападопулос, – рыкнул капитан. – Разве песни Греции не являются частью нашего культурного наследия?
– Разумеется, – поддакнул тот, слегка расслабившись: эта тема, похоже, не ставила его будущее под угрозу.
Он почувствовал себя в безопасности. Даже самый безрассудный капитан не мог поставить ему в вину блестящее музыкальное наследие Греции.
– Тогда почему ты мне не сообщил, что этот оркестр не знает ни одной греческой мелодии? – Капитан злобно нахмурился.
– Они знают, – сказал первый помощник.
– Не знают.
– Я сам слышал.
– Что ты слышал? – зловеще спросил капитан.
– «Только не в воскресенье», – торжественно ответил первый помощник.
Слово «дерьмо», произнесенное вслух по-гречески, отлично успокаивает нервы.
–
– Путаны для команды, – пояснил первый помощник. – Мне хватает жены…
– Я не желаю слышать про путан. На корабле что, нет ни одного человека, который мог бы сыграть настоящую греческую песню?
– Ну, у электрика Таки есть бузуки, а у одного из инженеров, кажется, гитара.
– Так приведи их! – зарычал капитан. – Приведи всех, кто играет греческие песни.
– А если вся команда играет? – Первый помощник мыслил прямолинейно. – Кто тогда будет управлять судном?
– Идиот! Иди уже! – Капитан выдал это с такой яростью, что первый помощник побледнел и растворился.
После того как капитан продемонстрировал свою власть, к нему вернулось чувство юмора. С озорной улыбкой он вернулся к нашему столу и заказал еще напитки. И вот из корабельных недр появилась разношерстная публика, в основном полуодетая, с тремя бузуки, флейтой и двумя гитарами. Один даже с губной гармошкой. Капитан просиял, но мужчину с губной гармошкой отправил обратно, тем самым сильно огорчив.
– Я хорошо играю, – запротестовал он.
– Это не греческий инструмент, а итальянский, – отрезал капитан. – По-твоему, когда мы построили Акрополь, люди ходили вокруг, играя на итальянских инструментах?
