Рюга вливала в пристальный взгляд столько духа, что едва она оказывалась в тени, ее зрачки светились алым. Она вышагивала по гетто, один раз чуть не напала на нищего, который дремал в разломанной каморке.
В отличие от Далай в Чида было много черепичных домов, что раздражало гонкай, так как она хоть и была зрячей, видела не так ясно, как ее сестра. Плотные предметы, особенно камень и металл или толстое дерево даже в один слой скрывали от красных глаз духовые потоки. И что творилось на крышах, Рюга не видела.
Седой кровник спорхнул на балкон второго этажа сгоревшего особняка. Он улыбался как дурной ребенок и глядел на спину гонкай, которая шагала в полсотни метров. Из рукава кимоно Седой достал пергамент, шаркнул себя по запястью, на котором уже красовались десятки мелких порезов.
Кровь будто живая растеклась по листу. Образовался узор, похожий на треснутое стекло. Пергамент распрямился. Кровник занес ладонь. — «Жаль, что мало поболтали,» — подумал он и дал отмашку.
Еще до того, как лист полетел в гонкай, от скулы кровника отскочил камень. Седой вскрикнул и схватился за лицо.
Рюга крутанулась.
Нина уже подняла второй булыжник, кинула снова, промазала.
— Шавка! — взревел кровник.
Он собрался махнуть рукой в сторону девочки.
Гонкай метнула в кровника кочергу, она засвистела, волчком перебила его локоть. Рука чавкнула, провернулась трижды и повисла. Седой заорал. Чудом он успел увернуться от наскока. Костяные кости Рюги пролетели мимо и раздолбали балкон в щепки.
«Горилла!» — подумал кровник.
«Ясно, он летает на бумаге!» — подумала Рюга, наблюдая, как Седой удаляется вверх. Гонкай сиганула на крышу, при приземлении шмякнула духовой лапищей по черепице. Гигантские кости зачерпнули пригоршню оранжевых чешуек и метнули в кровника.
Тот уклонился в последний момент, пролетел квартал и скрылся за домами.
Нина побежала за ним.
Рюга чуть не зашибла ее, когда приземлились рядом.
— Отпусти! — Вопила девочка с акцентом.
— Ты какого творишь?! — Рюга подняла Нину как авоську.
— Отпусти-отпусти!
Гонкай схлопотала сандалией в нос, перехватила девчонку духовой рукой как котенка.
— Эй, у меня нет времени возиться с тобой!
Нина билась в истерике, ревела, хрипела одно и то же: «Отпусти!»
Рюга было собралась что-то сказать, как заметила, что в нее летит дюжина пергаментов. Она нырнула за балку, не рассчитала силу и проломила стену. Все духовые ребра, что гонкай выставила, уцелели, но получили засечки на половину толщины. Два листа впились в кожу, затрепыхались как пиявки, вырвались и улетели за угол.
— Дура! — выругалась Рюга, — Если хочешь сдохнуть, мешать не стану!
Девочка затихла.
«Черт, я стукнула ее! — подумала гонкай. — Пусть так».
Она положила Нину. Оглядела заросший дом в поисках оружия, схватила пару ржавых лопат. Когда Рюга вышла на улицу, она увидела Кровника в двух кварталах. На его виске краснел кусок пергамента, который прилип как вторая кожа. Седой шагал к ней. Его рука, которую перебила кочерга, уже двигалась как здоровая.
«Какого хрена… — подумала гон, — я точно в ее попала!»
— А ты молодец! — крикнул Седой, продолжая надвигаться.
— Выродок.
Рюга метнула в него лопату как копье, та разлетелась на куски еще в воздухе, пробарабанила по мостовой. Вторую она метнула как кочергу. Два листа кровника разрубили ее будто траву, даже металл.
Рюга загребла камни с мостовой левой костяшкой.
— Не умеешь восстанавливать свой скелет в бою? — прокричал кровник.
«В точку, урод!»
— Я угадал! — радостно воскликнул Седой, сделал еще пару шагов. — Та брось, давай поболтаем.
Камни в духовом кулаке хлопнули, выпустили пыльные струйки.
— Не хочешь дружить?
Залп булыжников метнулся в кровинка. Как марионетка он взмыл в воздух. Следом в него полетела доска, которую гонкай выломала из крыльца, она черканула по ботинку. От такого удара могли раздробиться все пальцы, а то и вывихнуться лодыжка, но кровник едва пискнул.
Гонкай кидала еще и еще. Седой веселился, летал как муха, иногда приближался на пару шагов. Рюга кидалась на него и лишь получала порезы, которые едва пускали кровь. Она снова начала швырять черепицу, но больше попасть ничем не удавалось. — «Чертов псих! — подумал гонкай, — я так выдохнусь!»
— О-о-о! Кого я нашел! — воскликнул Седой и полетел в сторону дома, где Рюга оставила Веснушку.
— Урод!
Гон побежала по крышам. Вступила на ветхую балку, провалилась и долбанулась лбом. Когда Рюга открыла глаза. Седой уже стоял перед ней. — «Вырубилась, дура…»
— Какая досада…, а я надеялся, ты побегаешь за мной еще, — кровник улыбнулся белоснежными клыками.
«Рожа как у девки, — подумала Рюга».
Она потянулась к деревяшке неподалеку. Пергамент метнулся в ее руку. Гон одернулась. Кончик кожи вместе с ногтем остался на полу. Боли Рюга не почувствовала, просто глядела, как кровь хлещет из пальца. Красные глаза снова глянули на Седого.
— Ой, только не надо так смотреть. — Он замотал рукой.
«Все-таки сломала… — подумала Рюга. Она заметила, что кровник не использует руку, в которую залетела кочерга, — Кит был прав…»
— Долго лыбиться будешь?