А тут еще и оплошность Мономаха. Со смертью Михаила позиции купцов из Пограничного сильно пошатнулись. Вслед за ними начали теснить и остальных русичей, в чем активно участвовали не только венецианцы, но и генуэзцы. Это потом уж, задвинув общего противника, они начали грызться между собой.
Владимир был занят объединением и реформированием Руси, и слишком нуждался в деньгах. Поэтому решил исправить ситуацию поддержав самозванца Льва Диогена. Его восшествие на престол дало бы серьезные преференции для купцов русичей. И у союзников имелись все шансы добиться успеха. Но убийцы Алексея Комнина поставили точку в этом предприятии, добравшись до самозванца.
Мономах попытался поддержать сына Диогена. Конфликт затянулся на несколько лет. На царьградский престол успел взойти Иоанн Третий Комнин. И все это время купцам с Руси не было ходу в Константинополь. Только девять лет назад был наконец заключен мир. Младший сын императора женился на внучке Мономаха. Но осадочек остался.
Ни о каких привилегиях русичам не могло быть и речи. Наоборот, чиновники их всячески третировали, при этом не больно-то опасаясь ответственности. И вот тут не обошлось без генуэзцев и венецианцев. Они конечно точили зубы друг на друга, но хорошо помнили, как могут быть опасны выходцы с севера. А потому кусали их хотя и по отдельности, но весьма болезненно.
Так вот, венецианцы начали закидывать удочки на предмет происхождения зеркал. Не то чтобы прямо. Но исподволь. Пытались даже завлечь за общее застолье. Но Михаил скорее себе руку отрежет, чем доверится этим змеям. Поэтому он не задержался в Царьграде ни на один лишний день. Едва утряс все дела, и тут же подался прочь. Причем, на ночь глядя. Очень уж ему не понравился ажиотаж вокруг новинки.
Вот так и вышло, что вернувшись в Пограничный в начале мая, Михаил сумел полностью закрыть вопрос с долгом Даниле, и обзавестись серьезными оборотными средствами. С этим уже можно было не только начинать обустраиваться на новом месте. Но подойти к данному вопросу обстоятельно и с размахом.
Пока они отсутствовали, оставленный на хозяйстве Еремей набрал семь десятков кандидатов в новики, возрастом от восемнадцати до двадцати лет. Устроил это воинство за городом, взяв на полный кошт. Брал не всех подряд, а придерживаясь строгих критериев отбора. А то ведь желающих оказаться в числе дружинников много. И уж тем более из числа молодежи. Оно ведь как. Одно дело землю пахать. И совсем иное вой. Высокое жалование. Героический ореол. Девки глаз не сводят, и сами в объятия бросаются. А главное романтика сражения! Когда сталь звенит, кровь льется рекой, а ворог верещит моля о пощаде! Красота!
Михаил окинул взглядом бумаги на походном столе. Удовлетворенно кивнул своим мыслям. После чего спрятал документы в обитый железом сундук. Эдакий аналог сейфа. К слову, с весьма хитрым замком штучной работы. Эдак потеряешь ключик, и абзац. Проблема даже для слесарей двадцать первого века. Романову-то воссоздать его не составит труда. Но это уже частности.
Кстати, стоит подумать о сейфе. Причем, лучше несгораемом. Сегодня это уже не лишнее. Бумага, в смысле различные документы, все прочнее входит в обиход. Да взять те же векселя как именные, так и на предъявителя, которые получили достаточно широкое распространение. Подделать водяные знаки у местных умельцев не получается. Технология их нанесения, так же привнесенная Михаилом, одна из самых охраняемых государственных тайн. Так что надежность у этих ценных бумаг пока абсолютная.
Решено. Предложит эту задумку Матвею. Уж кому, кому, а пограничным мастерам это точно по силам. Причем они могут поставить это дело на поток. Сварки правда нет, придется клепать. Но это не такая уж и большая проблема.
Спрятав документы, вышел из палатки и глянул окрест. Территория неподалеку от ряда парусиновых палаток была разделена на пять учебных площадок, где сейчас тренировались соискатели. Еремей постарался с предварительным отбором, и все семьдесят кандидатов стараются вовсю. За прошедшую неделю пока никто не отсеялся. Но продлится это недолго. Десятники постепенно затягивают гайки.
Привычно пробежался пальцами по доспехам, прикидывая все ли ладно подогнано. Одно дело находиться в городе или лагере. И совсем иное даже короткое путешествие. Опасность может подстерегать в любом месте. Особисты конечно предпринимают все возможное, дабы отвадить лихой народец от земель княжества. И дружина постоянно высылает патрули по дорогам. Только тати считают, что риск того стоит, уж больно зажиточно тут живут.
— Горазд! — позвал он бывшего своего командира.
— Слушаю, Михаил Романович, — отвлекаясь от подопечных, отозвался тот.
— Я в город. Ты за старшего. Вернусь только к вечеру.
— Слушаюсь.
