Михаил подошел к коню, проверил ладно ли сидит седло. Быт лагеря обеспечивали четыре выкупленные семьи холопов. Стараются к слову не за страх, а за совесть. Потому как по трудам им обещана свобода и свой надел земли. Если же будут лодыря гонять, то Романов сбудет их с рук, без лишних разговоров. Вот уж чего он не собирался делать, так это тащить, тянуть и толкать к счастливому будущему. Он готов предоставить возможность, а там уж каждый сам решает воспользоваться ею или нет.
Вскочил в седло и ударил пятками в бока и с места пошел рысью. До Пограничного пять километров. Ближе никак нельзя. Наличие чужой дружины у городских стен нервирует горожан. Тут всегда относились к подобному соседству с настороженностью. Еще самим Михаилом было заведено. А уж после событий одиннадцатого года, так и подавно.
До города добрался быстро и без приключений. У ворот снял с головы шлем, явив из под полумаски свое лицо. Предъявил бляху, разрешающую ему беспошлинный проезд в город верхом, доспешным и оружным. Старший стражник скользнул взглядом по медному овалу для порядка и кивнул, мол проезжай. Романов уже успел тут примелькаться.
Первым делом проехал в ремесленную слободу, к снимаемому им дому. Одно дело находиться в железе вне городских стен. И совсем иное в городе. Мало ли, что имеет право. Приятного в этом занятии, между прочим, мало. Это молодые обломы расхаживают гоголями, ловя на себе восхищенные взгляды девиц. Он уж как-нибудь обойдется без этого.
Впрочем, меч на пояс все же подвесит. Чтобы ни у кого не возникло сомнений, кто он есть таков. И вообще, мало ли как оно обернется. Под это дело у него на поясе еще и метательные ножи, с духовыми трубками, на которых яд обновляется каждые три дня.
— Ну чего ты глядишь на меня испуганной мышью? — надев рубаху достающую до середины бедра, хмыкнул Михаил.
— Добролюб подходил? — поинтересовалась она.
И вот ведь какое дело. В облике и взгляде присутствует явственная надежда. Но так сразу и не поймешь, то ли она боится, что Михаил дал свое согласие, то ли наоборот надеется на него.
— Подходил, — вновь хмыкнул Михаил.
— И? — нервно сглотнув, коротко поинтересовалась она.
— Совет вам, да любовь.
— Ох! — вздохнув, женщина опустилась на лавку.
— Я не пойму, Ксения, ты вообще сама-то чего хочешь? — нацепив пояс, поинтересовался Михаил.
— Не знаю. Но надеялась, что ты ему откажешь, — шмыгнула она носом.
— Так коли не люб он тебе…
— Люб, — перебила она его.
— А коли люб, так он муж взрослый, поди и сам ведает, что творит. А потому, выбрось дурь из головы, и иди под венец. Но только тогда уж… — многозначительно осекся он.
— Ведаю, — с очередным вздохом, зардевшись произнесла она.
— Вот и ладно. Пойду.
Первым делом он навестил механическую мастерскую, где ладили станки для будущей часовой мастерской. По здравому рассуждению он решил поставить ее здесь, в Пограничном. Нечего этому производству делать на дальней заставе. Что с того, что там есть прямой выход в Азовское море, если для этого нужно преодолеть более тысячи километров по территории половцев. Причем в этой части степи они ни разу не союзные. И вообще не видят смысла в поддержании торговли. Нравы их проще некуда. Если воину что-то нужно, то он идет и берет это сам.
Так что, пусть уж лучше на паях с Матвеем, зато с налаженным каналом сбыта. И да, между Михаилом и прибылью будет еще одна прокладка в виде управляющего, имеющего долю с доходов Романова. Некогда ему заниматься этим производством. Пусть уж лучше трудится знающий человек.
— Здрав будь, боярин, — приветствовал его Феодосий, присматривавший за изготовлением заказа.
Кто бы сомневался, что и сыновья и внуки Леонида, механика, которого некогда сманил Романов из Царьграда, и сами пойдут по этой стезе. Иное дело, что похвастать особыми успехами на ниве новаторства они не могли. Не было рядом с ними выходца из двадцать первого века. А у самих талантов не хватало. Зато механики из них получились добрые.
Феодосий уже взрослый муж, двадцати восьми лет отроду. С одной стороны, вроде как особо не преуспел. Но с другой, у него не было и столь благоприятных условия для старта. Тут ведь главное разбираться в механике, и умело руководить производством. С чем внук Леонида справится с легкостью. Часы и сами себя продадут. И если не ломить за них неподъемную цену, то расхватывать их станут как горячие пирожки.
— И тебе поздорову, Феодосий. Как дела с нашими станками?
— Все ладком, Михайло Романович. К назначенному сроку поспеют.
— А цех?
— И там все добро. Бригада строителей проверенная, все сделают как надо. Но я приглядываю. И учеников уж набрали, начали обучать. Так что, первые часы начнем ладить уже к концу лета.
