Жена синьора Чезаре на Хиос не полетела, детишек ему сплавила и дома осталась, отдыхать от всех. Две девочки у Чезаре оказались 15 и 13 лет, Натали и Жули. И мальчишка, непоседа шебутной, брунет черноглазый по имени Бенито, четырнадцати лет от роду. Я в салон нос сунул и поплохело мне. Две кошченки тощих в юбочках до лобка, на месте не сидят, на триста шестьдесят градусов на шестистах оборотах в минуту на месте дырки сверлят. Мальчонка, братец ихный от них не отстает. И тарахтят все. Во главе с папочкой. Столько слов в минуту, с четырех сторон, одновременно... Ураган в сторонке курит. Они всегда так живут? Или временный приступ возбуждения у них? Связанный с предстоящим путешествием? Душновато в салоне стало и все наружу выскочили. А мы с Катей наоборот, взирать на духоту не стали, а стали продукты принесенные укладыват на хранение.
Объявили прибытие рейса из Дюсселя. Хлынул ливень. Сашка убежал жену встречать, а мы перекидали все чемоданчики в 'собачий ящик' под самолетом. Минут через пятнадцать случилось явление господина Бата, конвоируемого стройной, очень симпатичной молодой дамой с зонтиком в полосочку в руках, приодетой в розовое легкое платице и красные туфельки на высокой тонкой шпильке. Сашка, толкал перед собой коляску с тремя чемоданами и большой сумкой. Два больших чемодана и один поменьше. Угадай-ка с трех раз, чей чемодан был маленьким? Подойдя к самолету, господин Бат с супругою деликатно постучали в распахнутую дверку.
Подал я даме руку, чтобы помочь подняться в салон, однако торжественный момент знакомства был разрушен торпедой пролетевшей между наших с нею ног. Явился - не запылился. Что Морсик не запылился, это уж точно. Потому, что Морсик промок, как собака. И, как любой чистоплотный пес, попав в сухое помещение, он первым делом отряхнулся, как у них, у псов водится. Во все стороны полетели могучие грязные водяные струи. Нагло промок под дождиком и словил момент для жестокой мсти. И шерсти-то на нем осталось не бог весть сколько. Как он столько воды насобирал?
Вот уж не предполагал, что немногословная, полная сдержанного достоинства кирия Катерина способна на столь звонкие проявления чувств! Возмущенный визг она завершила явно на верхнем ультразвуке. Однако же на виновника впечатления должного не произвела. По салону разошелся бодрящий аромат мокрой собачатинки. Приведя в порядок себя, и одновременно в полный беспорядок окружающих, лохматый бандит счел своим долгом обрычать гостей, зловеще выглядывая из-под меня и хищно выставив клыки на страх оккупантам.
- Ну-ка, паренек горячий, уймись-ка по-доброму, пока обратно остывать на дождичек не улетел. Совсем мозги у тебя размокли? Облил тут мне всё и вся. И всех. Как с поролонового гуся, водищи-то с тебя. И порыкивает еще, как так и надо! А это мой самолет. Я в нем хозяин, а ты тут, вааще в гостях по блату. Может, ты хочешь нелегальным эмигрантом заделаться? Так мигом организуем! А кирии Катерине, я лучше котика подарю. Котики, они тихие, смирные. Водой не обтрухивают, на моих друзей зубы не скалят.
- Нашел друзей! Э! Погодь! Как это твой самолет?! Всегда был мой, и на тебе! Теперь твой! С какой такой стати?
- Так, я его купил!
- Это, выходит, теперь ты, что ли главный? А нас с хозяйкой себе возьмешь или на мороз выкинешь? Е-мое! Дожили!
- Да я и взял бы, если скандалить не будете.
- Я не буду! Я согласный! Я послушный и верный! А Катерина, она, пусть сама решает, как захочет. Ты насчет котов только не шути больше. Не смешно. Ненавижу!
- Тогда освободи проход. Дай зайти людям.
- Пускаешь всяких, потом сервелат пропадет. А ну, как пожрут всё?
- А кто это у нас тут был такой послушный?
- Ну, сам смотри. Пожрут - так я не виноватый! Сам пустил.
Морс, недовольно урча, поплелся на свое место, с которого был тут же Катериной изгнан, отчего недовольство его нисколько не уменьшилось. Я помог, наконец, даме подняться в самолет, принял у Сашки чемоданы, пропустил его и задраил люк. Повернулся и Катю рассмотрел. На Катю смотреть мне было, несмотря на скудное освещение, и печально и весело. Черный шелк платья промок спереди насквозь, облепил ее фигурку и оттенил все скрытые детали рельефа. Особенно удались скульптору острые вишенки на апельсинках. С Кати капало. Увидев и оценив непотребство, свежеприведенная дама решительно залезла в свою "мечту оккупанта". Выхватила оттуда красный купальный махровый халат и вручила кирии, и тем спасла мою хорошую от насморка, воспаления легких, менингита и, разумеется, лютой смерти от переохлаждения. Одновременно. Катя спряталась за шторкой в хвосте на переодевание, а мы с Сашкой в это время принайтовали баулы к бортам. Потом Катя вернулась в общество, и наконец, знакомство состоялось. Звали прекрасную незнакомку Корнелией.
- Весьма к лицу мадам, Вам Ваше имя.
Корнелия меня поняла, хотя по сути ничего удивительного в этом не было. Сашка же говорил, что она в Хохляндии переводчиком халтурила. Поблагодарила меня кивком за комплимент, и выслушать соизволила наши имена. В общем познакомились.
