– Не сомневаюсь, что так и есть, – отвечает он. Он проводит рукой по лбу и откладывает книгу. – Что ж, смерть бедняжки Петры может помочь нам снова завоевать симпатии общественности.
– Бедная Петра, – вздыхаю я. – Я предпочла бы ее жизнь расположению общественности.
Он изучает меня своими проницательными и такими глубокими голубыми глазами.
– Вероника, не хотите ли вы рассказать мне, что вас беспокоит?
– Это долгая история, сэр Роберт.
– А у нас весь вечер свободен, – отвечает он, указывая на место на диване рядом с собой.
Я уступаю и сажусь с ним рядом. Этот более мягкий сэр Роберт – сэр Роберт, которого я хорошо знаю, но уже давно не видела, – ободряюще улыбается мне в ответ.
– Пожалуйста, простите меня, если в последнее время я казался немного отстраненным, – говорит он мне. – Последнюю неделю я страдал от сильной зубной боли, и это сделало меня очень ворчливым. Вчера Кит дал мне пососать гвоздику, и это на удивление хорошо сработало.
Хотя я сочувствую его зубной боли, мне доставляет некоторое облегчение знать, что я зря принимала его грубость на свой счет. Тем не менее, он не мог забыть ужасную истерику, которую я закатила.
– Сэр Роберт, я знаю, что мое поведение было непростительным, но у меня в тот момент были серьезные проблемы.
– Я так и понял, – торжествующе отвечает он. – Возможно, я тоже был несправедлив к вам. Может, вы хотите объясниться сейчас?
Он действительно готов меня выслушать, и, возможно, я наконец готова довериться. Я поворачиваюсь к нему лицом, размышляя, с чего начать. Слова начинают сыпаться из меня сами собой. Я рассказываю ему о своем сыне, о воспоминаниях, которые берегла все эти годы, о любви, которую я всегда хранила в своем сердце. Я пытаюсь описать свое напряжение, которое я испытывала с самого начала нашей командировки, то нетерпение, с которым я ждала информации о его жизни. Затем я объясняю, как получила новость, которая перевернула весь мой мир с ног на голову, новость о том, что мой любимый Энцо убил человека.
– Моя дорогая Вероника!
Прошло много времени с тех пор, как он так меня называл. Я поспешно объясняю, что это была колоссальная ошибка, что мой мальчик на самом деле не был убийцей, а взял вину на себя ради своей семьи. Но что я не знала об этом до приезда Патрика.
Я сообщаю сэру Роберту, что у меня также были опасения по поводу Терри и Патрика. Не берусь описывать их природу, но упоминаю о напряженных, бессонных ночах. Мои эмоции вырвались наружу в тот роковой день моего увольнения, выразившись в сильном гневе только потому, что я была разочарована тем, что не могла выполнять свою работу. Небольшое напоминание о Патрике и фильтрах для воды проскальзывает в моей голове, и я осознаю, какой разрушительной силой может обладать такой гнев.
Сэр Роберт пристально смотрит на меня на протяжении всего этого объяснения, и теперь кладет руку мне на плечо.
– Я надеюсь, теперь те понимаешь, как мне искренне жаль, – вздыхаю я, смахивая слезы, которые сдавили горло и теперь текут из моих глаз.
– Я был очень груб с вами, Вероника, – мягко отвечает он. – Все это время я думал, что вы просто строите из себя примадонну и закатываете истерики на пустом месте. Даже когда вы просили прощения раньше, вы не сказали, что за всем этим стояло. И меня очень задели те слова, которые вы бросили, – признается он. – Особенно когда вы сказали, что я вами манипулирую. Да, я думал, что благодаря вам программа станет лучше, но я также хотел подарить вам замечательный опыт. Если бы только вы знали, как усердно я работал, чтобы взять вас с собой в эту поездку, сколько мне потребовалось приложить усилий, чтобы уговорить продюсера и режиссера!
Я смотрю на него в изумлении.
– Но я понятия не имел о тех потрясениях, которые вы переживали, – продолжает он. – Я должен был догадаться, что всему есть объяснение. Я бы хотел, чтобы вы делились со мной своими горестями.
Мне горько слышать такие слова. Я потратила всю жизнь на то, чтобы справляться со своими проблемами самостоятельно. Я не привыкла к такому вниманию к своим сугубо личным делам, которое в наши дни кажется общепринятой нормой. С другой стороны, в его словах действительно есть смысл. Такое поведение слишком легко неправильно истолковать, и я задаюсь вопросом, сколько отношений можно было бы спасти, если бы только люди прямо говорили друг другу о своих чувствах.
Однако я улавливаю в его словах нотку лицемерия, на что указываю ему без всяких угрызений совести.
– Мой дорогой сэр Роберт. Вы обвиняете меня в том, что я вам не доверяю, и все же вы не дали мне знать, что у вас болит зуб. Более того, вы никогда не рассказывали мне ни крупицы информации о себе, только описывали ваши профессиональные поездки и приключения на съемках документальных фильмов. Я ничего не знаю о вашей семье, о вашей родословной, о ваших чувствах. Вся ваша жизнь для меня – закрытая книга. – Все это произносится с определенным жаром. Я вырываю у него из рук закрытую книгу и машу ею у него перед носом, как бы иллюстрируя свои слова. Я замечаю, что название гласит: «Человек не остров».
