Я с разочарованием отмечаю, что на этот раз фотографий в письме нет, зато целая страница исписана текстом. Поскольку Патрик обычно не склонен к разглагольствованиям, подобная многословность может означать только то, что на этот раз ему есть, чем со мной поделиться. Я сразу же удаляюсь в свою комнату, готовая впитывать каждое слово. Но драгоценным минутам уединения с моим сыном внезапно препятствует самая нелепая, самая пренеприятная безделица, которая только могла со мной приключиться. Я нигде не могу найти свои очки для чтения. Их нет ни в одной из моих сумочек. В комнате немало мебели, но я переворачиваю вверх дном каждый ящик комода, обыскиваю прикроватную тумбочку и подоконник, заглядываю даже на верхнюю полку платяного шкафа.
Я горжусь своей памятью, которая еще ни разу меня не подводила, несмотря на мои преклонные годы, однако не могу не отметить, что подобные злоключения стали происходить со мной все чаще и чаще. И будь я чуть менее сдержанной, я бы сейчас просто кипела от злости.
Я возвращаюсь в общую комнату и кричу так, чтобы точно услышали все, кто там собрался:
– Кто-нибудь видел мои очки? – Разговор смолкает, все поворачивают головы в мою сторону. – Я должна найти их как можно скорее, это чрезвычайно важно, – заявляю я тоном, не терпящим возражений.
Все приходят в движение.
– Ни о чем не беспокойтесь, миссис Маккриди, – восклицает Кит. – Вы обратились по адресу. Кит найдет ваши очки.
– Очень надеюсь, что так и будет.
Столы заставлены посудой, неубранной после завтрака, а в воздухе еще витает запах жареного. Сэр Роберт уже на съемках, но Кит, Бет, Дейзи и несколько операторов мечутся по всему помещению в поисках пропавших очков. Если бы не мое отчаянное желание поскорее приступить к чтению письма Патрика, я бы могла насладиться эффектом, произведенным моими словами.
В итоге именно Дейзи обнаруживает столь вредный, но жизненно необходимый предмет, спрятавшийся за чайником.
Поблагодарив ее, я мчу в свою комнату и плотно закрываю за собой дверь, наконец-то полностью готовая во всеоружии встретить любые адресованные мне откровения. Я водружаю очки на нос и принимаюсь за чтение письма.
И только теперь с негодованием замечаю, что оно вовсе не от Патрика! Оно от Терри.
Сначала мое разочарование не знает границ, но по мере чтения я все больше увлекаюсь. То, что начинается как безобидная, хоть и слишком подробная, сводка новостей, на поверку оказывается отчаянной мольбой весьма загадочного характера.
Она даже не догадывается, как много за это время Патрик успел узнать о своем отце. Интересно, остались ли у нее какие-то нежные чувства к моему внуку после его неджентльменского бегства? Как ни странно, до сих пор я не слышала в ее словах ни тени обвинения.
