Пир с драконами полностью

«Всё хуже и хуже». Он знал, что у лорда Вимана было два сына, но думал, что оба мертвы. «Если у Железного Трона есть заложник…» Давос был отцом семерых сыновей, и потерял четырёх из них на Черноводной. Он знал, что сделает всё, что от него потребуют боги или люди, ради защиты оставшихся трёх. Стеффон и Станнис в тысяче лиг от этой кровавой мясорубки и им ничего не угрожает, но Деван в Чёрном Замке. Он оруженосец короля. Короля, чей взлёт или падение зависят от Белой Гавани.

Его собутыльники заговорили о драконах.

— Да ты совсем сбрендил, — возмутился матрос «Штормовой Плясуньи». — Король-Попрошайка уже несколько лет как мёртв. Какой-то дотракийский табунщик отрезал ему голову.

— Это нам так сказали, — возразил старик. — А может, врут. Он умер на другом конце света, если вообще умер. Поди докажи. Коли король пожелает, чтоб я помер, может я его и уважу, прикинувшись трупом. Никто из нас не видел его тела.

— А я вот, к примеру, не видел трупов ни Джоффри, ни Роберта, — проворчал владелец «Угря». — Скажешь, они тоже живы? А может и Бейелор Благословенный просто проспал все эти годы?

Старик насупился:

— Принц Визерис был не единственным драконом, верно? Почему вы так уверены, что они убили именно сына принца Рейгара? Совсем младенца.

— И разве не было ещё какой-то принцессы? — поддакнула шлюха, предупредившая о тухлятине в пирогах.

— Две, — припомнил старик. — Дочь Рейегара и его сестра.

— Дейена, — уточнил один из рыбаков. — Так звали его сестру. Дейена с Драконьего Камня. Или всё-таки Дейера?

— Дейеной звали жену короля Бейелора, — возразил матрос. — Я служил на корабле, названном в её честь. «Принцесса Дейена».

— Если бы она была женой короля, то величалась бы королевой.

— Бейелор никогда не имел королевы. Он был святым.

— По-твоему, он не женился на собственной сестре? — удивилась шлюха.

— Он просто ни разу не спал с ней, вот и всё. После того, как его короновали, запер её в башне. И остальных сестёр тоже. Всех трёх.

— Дейенела, — громко произнёс хозяин. — Вот как её звали. Я о дочери Безумного Короля, а не о сраной бейелоровой жене.

— Дейенерис, — подал голос Давос. — Нареченной в честь Дейенерис, вышедшей замуж за принца Дорна во времена правления Дейерона Второго. Но я не знаю, что с ней стало.

— Я знаю, — сказал браавосский матрос, в чёрной шерстяной куртке, тот самый, что и завёл разговор о драконах.

— Когда мы прибыли в Пентос, мы пришвартовались рядом с торговцем под названием «Косоглазка». Мне довелось выпивать с помощником их капитана. Он рассказал мне забавную байку о какой-то девчушке, пытавшейся зафрахтовать его корабль из Кварта до Вестероса для себя и трёх драконов. Её волосы были серебряными, а глаза фиалковыми. Помощник мне поклялся, что лично отвел её к капитану, но тому не понравилась эта затея. Потом капитан ему сказал, что гвоздика и шафран более выгодный груз. И специи не поджигают паруса.

По погребку прокатился взрыв хохота, но Давос не смеялся вместе с остальными. Он знал, что случилось с «Косоглазкой». Боги жестоко пошутили над её капитаном, позволив ему переплыть полмира, а затем направив на ложный маяк почти у самого дома.

«Он был храбрее меня», — подумал Давос, пробираясь к двери. Одно плавание на восток, и смельчак мог жить, как лорд, до конца своих дней. Когда Давос был моложе, то тоже мечтал о таком путешествии, но годы летели, сгорая словно мотыльки в пламени свечи, а подходящее время всё никак не наступало.

«В один прекрасный день, — пообещал он себе. — Однажды, когда война закончится, а король Станнис сядет на Железный Трон, и больше не будет нуждаться в луковых рыцарях, я возьму Девана, Стеффа и Станни, если они успеют подрасти, и мы вместе посмотрим на этих драконов, и на все остальные чудеса света».

Огоньки в масляных светильниках, освещавших улицу, дрожали под порывами сильного ветра. С заходом солнца похолодало, но Давос помнил, как ночами в Восточном Дозоре его до костей пробирал с воем налетавший из-за Стены ветер, заставляя кровь стыть в жилах — от него не спасал даже самый тёплый плащ. По сравнению с ним, ветерок в Белой Гавани казался летним бризом.

Неподалёку было ещё много мест, где он мог бы наслушаться вдосталь: гостиница, славящаяся своими пирогами с миногами; пивная, в которой частенько выпивали работяги и таможенники; балаган, где всего за пару пенни, можно посмотреть похабное представление. Но Давос чувствовал, что услышал достаточно. «Я опоздал». По привычке он потянулся к груди, где когда-то на кожаном ремешке висел мешочек с останками его пальцев. Но теперь там было пусто. Он потерял свою удачу в пламени Черноводной, когда лишился своего корабля и сыновей.