Пир с драконами полностью

— Если они так любят меня, то подождут, — Дени встала. — Резнак, пригласи Ксаро Ксоан Даксоса.

Она приняла купеческого старшину без свиты, сидя на скамье из отполированного эбенового дерева, на подушках, принесённых сиром Барристаном. Купеческого старшину сопровождали четыре квартийских матроса, неся на плечах свёрнутый гобелен.

— Я привёз ещё один подарок королеве моего сердца, — объявил Ксаро. — Он хранился в моей семье с давних пор, ещё до Рока, поглотившего Валирию.

Матросы развернули гобелен на полу. Он был старым, пыльным, выцветшим… и огромным. Дени пришлось придвинуться к Ксаро, чтобы разобрать рисунок.

— Карта? Она прекрасна!

Гобелен занимал половину комнаты. Голубые моря, зелёная суша, чёрные и коричневые горы. Города обозначались звёздами, вышитыми золотыми или серебряными нитями. «Здесь нет Дымящегося Моря, — осознала Дени. — Валирия ещё не остров».

— Вот Астапор, Юнкай и Миэрин, — указал Ксаро на три серебряных звезды у голубого Залива Работорговцев. — Вестерос… где-то там. — Его рука неопределённо махнула вдаль. — Ты повернула на север, а должна была продолжать идти на юго-запад, через Летнее море, но с моим подарком скоро окажешься там, где и должна находиться. Прими мои галеры с открытым сердцем и направь свои вёсла на запад.

«Если бы я только могла».

— Милорд, я с радостью приму эти корабли, но не могу пообещать того, о чём ты просишь, — Дени взяла его за руку. — Отдай мне галеры, и клянусь, что Миэрин будет другом Кварта, пока не погаснут звёзды. Позволь мне торговать, и тебе достанется достойная часть прибыли.

Довольная улыбка Ксаро исчезла с его губ.

— О чём ты говоришь? Ты не уплывёшь?

— Я не могу.

Слёзы наполнили его глаза и поползли по носу вдоль изумрудов, аметистов и чёрных алмазов.

— Я сказал Тринадцати, что ты прислушаешься ко мне. Грустно, что я так ошибся. Забирай корабли и уплывай, иначе погибнешь в муках. Ты даже не представляешь, сколько у тебя врагов.

«И один из них стоит сейчас передо мной, проливая фальшивые слёзы». Сознавать это было печально.

— Когда я отправился в Зал Тысячи Тронов и умолял Чистокровных сохранить тебе жизнь, то сказал, что ты всего лишь ребёнок, — продолжал Ксаро, — но Эгон Эмерос Франт встал и ответил: «Она — глупый ребёнок, безумный и безрассудный, её слишком опасно оставлять в живых». Пока твои драконы были малы, они были чудом. Выросшие — они смерть и разрушение, огненный меч, занесённый над миром, — он вытер слёзы. — Я должен был убить тебя в Кварте.

— Я была гостьей под твоей крышей и вкушала твои еду и питьё, — ответила Дени. — В память о том, что ты сделал для меня, я прощу тебе эти слова… на этот раз… но никогда больше не смей угрожать мне.

— Ксаро Ксоан Даксос не угрожает. Он обещает.

Её печаль обратилась в ярость.

— А я обещаю тебе, что если ты не уйдёшь до восхода солнца, мы узнаем, смогут ли слёзы лжеца погасить драконий огонь. Вон, Ксаро. Немедленно!

Он ушёл, но оставил карту. Дени вновь села на скамью и направила свой взгляд через синее шёлковое море на далёкий Вестерос. «Когда-нибудь», — пообещала она себе.

На следующее утро галеас Ксаро исчез, но «подарок» ей остался стоять в Заливе Работорговцев. Длинные красные вымпелы развевались на мачтах тринадцати квартийских галер, трепеща на ветру. Когда Дейенерис спустилась принимать просителей, её ожидал посыльный с кораблей. Он не сказал ни слова, но положил у её ног чёрную атласную подушку, на которой лежала окровавленная перчатка.

— Что это? — спосил Скахаз. — Кровавая перчатка…

— …означает войну, — закончила королева.

— Осторожнее, здесь крысы, милорд, — Скорбный Эдд, держа фонарь в руке, вёл Джона вниз по ступеням.

— Они издают ужасный визг, если на них наступить. Помнится, когда я был маленьким, моя матушка визжала точно также. Думаю, в ней самой было что-то от крысы — каштановые волосы, маленькие блестящие глазки, и очень любила сыр. Может, и хвост был, но я никогда не проверял.

Все строения Чёрного Замка соединялись лабиринтом подземных туннелей, которые братья называли червоточинами. Под землей было темно и мрачно, поэтому летом червоточинами пользовались редко. Но когда задували зимние ветра и начинались метели, туннели становились самым быстрым способом передвижения по замку. И сейчас стюарды уже вовсю пользовались ими — проходя по туннелю, Джон видел горящие свечи в некоторых стенных нишах и слышал эхо шагов идущих впереди людей.

Боуэн Марш ожидал их на перекрестке, где встречались четыре червоточины. С ним был Вик Посошник, высокий и тощий как копьё.

— Это подсчёты, которые мы сделали три урожая назад, — сказал Марш Джону, протягивая тому толстую стопку бумаг, — Для сравнения с нашими нынешними запасами. Начнем с амбаров?

Они двигались сквозь серый подземный сумрак. У каждой кладовой была массивная дубовая дверь, закрытая на железный замок размером с тарелку.

— Бывают кражи? — спросил Джон.