— Конечно, — улыбнулся Тимеон. — После того, как все тебя хорошенько оттрахаем. Мы заплатим тебе как настоящей шлюхе. По серебряной монете за каждого. Или — мы отберем все твое золото и все равно поимеем тебя, а после поступим с тобой как Гора с лордом Варго. Ну, что ты выбираешь?
— Это, — Бриенна бросилась к Пигу.
Он поднял свой сломанный клинок, чтобы защитить лицо, но пока он его поднимал, она перевела свой удар вниз. Верный Клятве прошел сквозь кожаную и шерстяную одежду, сквозь кожу и мышцы тела, в бедро наемника. Пиг, когда его ноги подогнулись, не глядя рубанул в ответ. Перед тем как он завалился на спину, обломок его меча царапнул ее кольчугу. Бриенна воткнула меч в его горло, сильно провернула клинок и вытащила обратно, успев развернуться как раз в тот момент, когда мимо ее лица сверкнул наконечник копья Тимеона. —
— Твоя очередь, — сказала она Тимеону, доставшему второй дротик, еще короче и толще чем первый. — Бросай.
— Чтоб ты отпрыгнула и набросилась на меня? Я не хочу закончить, как Пиг. Нет. Хватай ее, Шагги.
— Сам хватай! — ответил Шагвелл. — Ты видел, как она расправилась со Пигом? Она совсем сбрендила из-за месячных.
Дурак был у нее за спиной, Тимеон впереди. Не имело значения, куда бы она ни поворачивалась, один все равно оставался у нее за спиной.
— Нападай, — убеждал Тимеон, — Тогда ты сможешь трахнуть ее труп.
— О, да, мне это нравится. — Кистень снова вращался. —
Вдруг словно из ниоткуда вылетел камень, и ударил Шагвеллу в лицо. Бриенна не колебалась.
Она бросилась на Тимеона. Он был проворнее, чем Пиг, но у него был только короткий дротик, а у нее клинок из валирийской стали. Верный Клятве словно ожил в ее руках. Она никогда не была такой быстрой. Клинок превратился в серое размытое пятно. Когда она приблизилась к нему, он сумел ранить ее в плечо, но она отрубила ему ухо, половину щеки, наконечник копья, и вонзила фут зазубренной стали в его живот сквозь звенья надетой на нем кольчуги.
Когда она вытащила из него клинок с желобками полными алой крови, Тимеон еще пытался бороться. Он потянулся к поясу и вытащил кинжал, поэтому Бриенна отрубила ему руку.
— Мать, будь милосердна, — прохрипел дорниец. Кровь лилась у него изо рта и фонтанировала из локтя. — Заканчивай. Отправь меня назад в Дорн, ты, проклятая сучка.
Она так и сделала.
Когда она обернулась, выглядевший ошеломленным Шагвелл стоял на коленях, пытаясь нащупать свой кистень. Когда он, шатаясь, поднялся на ноги, еще один камень попал ему в ухо. Подрик взобрался на разрушенную стену и стоял посреди плюща с сердитым выражением лица, сжимая новый камень в руке:
— Я же говорил вам, что я могу сражаться! — прокричал он ей сверху.
Шагвелл попытался отползти в сторону.
— Я сдаюсь, — заплакал дурак. — Сдаюсь. Ты не должна обижать милого Шагвелла, я слишком забавен, чтобы умирать.
— Ты не лучше остальных. Ты грабил, насиловал и убивал.
— О! Я виновен, виновен, не буду отрицать… но я же забавный! Я умею шутить и развлекаться. Я заставляю людей смеяться.
— И женщин рыдать.
— Разве это моя вина? У женщин нет чувства юмора.
Бриенна опустила Верного Клятве.
— Копай могилу. Вон там, под чардревом. — Она указала клинком.
— У меня нет лопаты.
— У тебя есть две руки. —
— Чего о них беспокоится? Оставь их воронам.
— Тимеон и Пиг могут накормить ворон. А Дик-Пройдоха получит свою могилу. Он был Краббом — это его место.
Земля была мягкая от дождя, но, несмотря на это, дураку понадобился весь остаток дня, чтобы выкопать достаточно глубокую яму. Когда он закончил, уже начинало темнеть, а его руки были все в крови и волдырях. Бриенна вложила Верного Клятве в ножны, подняла Дика Крабба и отнесла в яму. На его лицо было страшно смотреть.
— Я сожалею, что не верила тебе. Я не знаю, что делать дальше.
Когда она опустилась на колени, чтобы опустить его тело, она решила:
Она услышала его неровное дыхание за секунду до того, как предостерегающе вскрикнул Подрик. Шагвелл сжимал в руке зазубренный кусок камня. Бриенна выхватила кинжал из рукава.
Кинжал почти всегда побьет камень.
Она отбила его руку в сторону и воткнула сталь в его кишки.
— Смейся, — прорычала она ему. Вместо этого он застонал.
— Смейся, — повторила она, хватая его одной рукой за шею и вонзая кинжал другой.
— Смейся! — Повторяла она еще и еще, пока ее рука по локоть не покраснела от крови, и она не начала задыхаться от зловония умирающего дурака, и кашлять. Но Шагвелл так и не засмеялся. Рыдания, которые услышала Бриенна, были ее собственными. Когда она поняла это, она бросила кинжал и задрожала.
